PDA

Просмотр полной версии : «Макс Швабинский – рай и миф»



Белая Хризантема**
18.09.2013, 00:40
«Макс Швабинский – рай и миф»

Подготовил Антон Каймаков.
http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/babicka_v_salu1906x.jpgБабушка в шале (1906) (http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/babicka_v_salu1906.jpg) В Праге, в Валдштейнском манеже открылась ретроспективная выставка работ Макса Швабинского, яркой личности среди плеяды чешских художников, заявивших о себе в 90-ых годах 19 века. Выставка включает в себя огромное количество работ, позволяющих проследить весь жизненный путь Макса Швабинского, начиная ранним периодом творчества и заканчивая работами последних лет жизни. Выставка является подтверждением самобытности художника, его верности собственному пониманию традиций и развитию углубленной связи с прошлым вне зависимости от современных направлений. Макс Швабинский в течение своей жизни вкусил все, от восхищения до забвения.

http://img.radio.cz/pictures/maliri/svabinsky_max1903-04x.jpgМакс Швабинский в 1903 - 1904 г- (http://img.radio.cz/pictures/maliri/svabinsky_max1903-04.jpg) Целый ряд знаменитых и серьезных критиков воспринимал его творчество абсолютно различными способами. Некоторые его считали живым классиком, художником, который сохранил свой характер, другие, эклектичным и консервативным. Все они оценивали Швабинского в зависимости от собственных взглядов на искусство. Его высоко ценили те, кто допускал широкий взгляд на возможное развитие стилей, существовавших в прошлом. Швабинского жестоко критиковали исповедники авангардных направлений в искусстве. До сегодняшнего дня восприятие искусства Швабинского общественностью полно противоречий. Это связано и с коренными изменениями взглядов на историю искусства 19 и 20 столетий, которое произошло в течение последних десятилетий. Время идет, опадают старые клише, и появляется более точный и справедливый взгляд на творчество многих авторов. Наследие творчества Макса Швабинского очень велико, что свидетельствует об огромной воле художника, работоспособности, а также об огромном таланте.
http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/rajky1904x.jpgRajky (1904) (http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/rajky1904.jpg) После окончания в 1891 году реального училища в Кромержижи Швабинский поступил в пражскую Художественную академию, в класс профессора Максимилиана Пирнера. Очень скоро получил первое официальное признание, которое потом сопровождало его в течение всей жизни.
Макс Швабинский был выдающимся представителем поколения, которое формировало современные чешские традиции, и качеством своего творчества вписало чешское искусство в европейский контекст. За свое творчество он получил большое количество наград, был почетным профессором нескольких мировых художественных академий, включая Художественную академию в Праге. В 1900 году получил премию на Всемирной выставке в Париже. Был одним из первых носителей звания «народный художник» и обладателем чехословацкой премии мира.
http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/majova_noc1900x.jpgНочь в мае (1900) (http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/majova_noc1900.jpg) Может быть, именно поэтому после смерти художника, о Швабинском начали забывать. После выставки в 1973 году, посвященной столетию со дня его рождения, организованной Национальной галереей и родным городом Швабинского Кромержижем, нынешняя выставка, пожалуй, первая серьезная попытка оценить вклад художника в искусство.
Как мы уже сказали, в 1891 году молодой Швабинский приезжает в Прагу, и попадает в Художественную академию. Девяностые годы в истории Академии принадлежат к самым плодотворным в ее истории. В ее стены пришли педагоги, которые хорошо ориентировались в современном изобразительном искусстве. Но не только Художественная академия воспитывала мировоззрение молодых художников. В 90-х годах, в Праге существовало большое количество художественных содружеств, одним из прогрессивных среди них был Манес, членом которого Швабинский стал сразу после приезда в Прагу.
http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/chudy_kraj1900x.jpg«Бедный край» (http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/chudy_kraj1900.jpg) Счастливой случайностью в жизни Макса Швабинского было также знакомство с семьей его будущей жены Эллы Вериховой. С семьей, которая жила искусством и культурой. Одним из самых любимых мест времяпрепровождения семьи Верихов была область чешско-моравской Высочины, где у них была дача, и где родился замысел самой известной картины Макса Швабинского «Бедный край».
Именно «Бедный край» встречает Вас прямо при входе в зал Валдштейнского манежа. Критики называют эту картину главным примером чешского символизма. На картине – девушка, которая олицетворяет собой дух земли, того края, который, наряду с Прагой, стал его вторым домом. Как писал сам Швабинский, целью создания этой картины, было выразить «гармонию фиолетового вереска, синего небосвода и девушки, которая символизирует край»
http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/kaple_popravenych_legionaru1x.jpgМозаики (http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/kaple_popravenych_legionaru1.jpg) До сих пор «Бедный край» остается одним из самых красивых пейзажей в чешском изобразительном искусстве. Игра светотени, облака на синем небе, занимающем половину картины, - все полно свободы. А молодая девушка, сидящая на небольшом холмике, обросшем фиолетовым вереском, символизирует простую красоту этой части земли чешской. Моделью для картины была невеста Швабинского Элла Верихова.
К сожалению, все самое красивое проще всего уничтожить. Во время последней реставрации были смыты тонкие слои лазури, и впечатление от тонкой игры цветов, которое и было одним из главных поводов возникновения картины, исчезло, так как фиолетовый вереск превратился в синий. Реставрация осуществилась еще при жизни автора, и Макс Швабинский был просто убит происшедшим.
В 1901 году возникает картина «У ткацкого станка», это было как бы продолжение к символическому «Бедному краю». В первой - образ земли, во второй - жизнь ее обитателей. В этот раз речь не шла об аллегории, а о реальности. На картине - молодая девушка, которая от усталости дремлет, опершись головой о деревянный ткацкий станок. На выставке представлены эскизы, так как сама картина, к сожалению, не сохранилась. В 1904 году она была куплена и вывезена в Сан-Франциско, где погибла во время землетрясения в 1907 году.
http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/zelena_babicka1900x.jpg«Зеленая бабушка» (1900) (http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/zelena_babicka1900.jpg) В мае 1900 года Макса Швабинский женится на Элле Вериховой и сразу после свадьбы, которая прошла в узком семейном кругу, они отправляются на три недели в Голландию. Почему именно в Голландию? Как сам Швабинский говорил, они поехали «за Рембрандтом». Восхищение рисунками и графикой Рембрандта не покидало Швабинского всю жизнь и служило источником вдохновения. В 1900 году возникает серия рисунков, на которые Швабинского вдохновила поэма «Май». Позднее, в 1907 году, рисунки Швабинского были использованы в качестве иллюстраций к книге об авторе этой поэмы Кареле Гинеке Махе.
http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/pieta1906x.jpg«Пиетета» (1906) (http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/pieta1906.jpg) Среди портретов, созданных Максом Швабинским, на выставке в пражском Валдштейнском манеже можно отметить портрет под названием «Зеленая бабушка». Старая женщина в черном чепчике сидит на стуле, положив натруженные руки на колени, и смотрит вдаль. Художник восхищается красотой старости. И здесь проявляется связь с Рембрандтом. Рембрандтовское понимание духовной жизни человека нашло свое отражение в композиции на библейскую тематику, созданной Швабинским в 1906 году, «Перед снятием с креста» и обоих вариантах «Пиетета». Кроме психологического углубления портретов рембрандтовские работы научили Макса Швабинского и объемному решению изображения ландшафта. Это сильно прослеживается в картине «В дюнах», созданной также в 1906 году.
http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/pred_snimanim_z_krize1906x.jpg«Перед снятием с креста» (1906) (http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/pred_snimanim_z_krize1906.jpg) В течение жизни Максу Швабинскому досталось множество почестей и наград, однако огромный период в его творчестве остался анонимным. Искусствоведы и художники знают об этом, однако, простые граждане проходят мимо творений Швабинского, восхищаются ими, приводят посмотреть своих друзей, толпы туристов фотографируют их и приобретают открытки с изображением этих творений, но никто не знает имени автора. Например, мозаики на потолке капеллы казненных легионеров в Памятнике освобождения Праги или витражи в соборе Святого Вита.
http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/sv_vitx.jpgКафедральный собор Святого Витта (http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/sv_vit.jpg) В 1932 году, в год своего шестидесятилетия, Макс Швабинский получает заказ на создание окна в крестильной капелле Святой Людмилы собора Святого Витта, кафедрального собора Праги. Достройка главного храма страны была очень ответственным заданием, которое должно было символизировать гордость народа за свое славное прошлое. Сегодня мало кто понимает, что Прага с недостроенным собором Святого Витта выглядела бы совершенно иначе. А многие, только благодаря выставке, которая проходит в Валдштейнском манеже, узнают, что «старинные витражи», - дело рук художника, который жил совсем недавно.
http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/vit_posledni_soudx.jpgХрам Святого Витта: «Последний Суд» (http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/vit_posledni_soud.jpg) Создание витража «Ниспослание духа святого» в капелле святой Людмилы с успехом было закончено в 1935 году, и практически сразу Швабинский получает новый заказ. На этот раз это самое большое окно собора, которое должно соединять новую и старую часть храма Святого Витта. Тема «Последний Суд».
В 1939 году Макса Швабинского просят продолжить работу, так появляется замысел еще двух витражей в окнах над главным алтарем. Однако начавшаяся война позволяет вернуться к реализации проекта только в 1945 году. Тогда же Швабинскому поручено восстановить центральную часть витража, уничтоженную немцами. Таким образом, трехчастный витраж «Святая Троица» над центральным алтарем становится одним из самых красивых украшений храма Святого Витта.
http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/vit_trojicex.jpgХрам Святого Витта: «Святая Троица» (http://img.radio.cz/pictures/obrazy/svabinsky/vit_trojice.jpg) За семьдесят лет своего творческого пути Макс Швабинский стал автором множества картин, прекрасных портретов, графических циклов, создавал эскизы к денежным купюрам и почтовым маркам. Такие картины, как «Бедный край», У ткацкого станка», «Две матери» входят в золотой фонд чешского изобразительного искусства. Это произошло наверно и потому, что главным предметом искусства Швабинского были люди и природа.
Выставка работ Макса Швабинского в Валдштейнском манеже продлится до 31 марта 2002 года. Мы искренне советуем всем, кто в это время окажется в Праге ее посетить.

ЕВА
18.09.2013, 14:10
Меня покинул в новолунье
Мой друг любимый. Ну так что ж!
Шутил: «Канатная плясунья!
Как ты до мая доживешь?»Ему ответила, как брату,
Я, не ревнуя, не ропща,
Но не заменят мне утрату
Четыре новые плаща.Пусть страшен путь мой, пусть опасен,
Еще страшнее путь тоски...
Как мой китайский зонтик красен,
Натерты мелом башмачки!Оркестр веселое играет,
И улыбаются уста.
Но сердце знает, сердце знает,
Что ложа пятая пуста! Анна Ахматова
1911 http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/0//46/40/46040326_Max__352vabinsk_253__Red_Parasol_1902.jpg Max Švabinský "Red Parasol" 1902

Белая Хризантема**
18.09.2013, 14:18
http://img.radio.cz/pictures/vystavy/japonismus_v_cechach/svabinsky_max_rajky.jpg Макс Швабински «Райские птицы», 1904 г., Национальная галерея в Праге (http://m.radio.cz/ru/rubrika/bogema/yaponizm-v-tvorchestve-na-cheshskix-xudozhnikov)

Пyмяyx**
18.09.2013, 18:39
из сети

Макс швабинский (http://policvet.com/mastera-i-shedev/maks-shvabinskiy.html) 1973 год… Осень.
Вся Прага в плакатах: на золотом фоне мужской строгий профиль. Энергичный, крутолобый. Кудрявая грива волос. Тонкий нос с горбинкой. Острый взгляд чуть прищуренных глаз. Осанка спокойна и полна достоинства, благородства. Открытое лицо говорит о прямодушии и честности. Он прост. Что-то в нем от рабочего, мастерового… Сила и верность в каждой черте его характера. Это Макс Швабинский.
Художник. Гордость Чехословакии.
Плакат выпущен к столетнему юбилею со дня рождения большого мастера.
Сентябрь. Кованая старая бронза осени. Черная бездна звездной мги. Ломкая льдинка молодого месяца. Острые скалы храмов. Готика. Каменная песня средневековья.
Тяжелые, темные от смога скульптуры Карлова моста.
Легкие, прозрачные купола соборов.
Барокко…
Колдовской силуэт Градчан, словно выплывающий из облаков. Серебряный простор Влтавы. Розовая парабола в бирюзовом небе — след самолета. Звуки шагов по истертым плитам мостовой… Стремительный полет флагов.
… Мы едем в город Кромержиж, где развернута юбилейная выставка из произведений Швабинского.
Ганацкие Афины.
Такое гордое название носит Кромержиж. Город на Мораве, заложенный в XII веке, один из культурных центров Чехии.
Однажды давным-давно крупнейший чешский художник Йозеф Манес посетил Кромержиж.
Это было в 1848 году.
Живописец путешествовал по Моравии. Изучал быт, обычаи, костюмы. Эта поездка немало способствовала становлению Манеса — мастера, воспевшего жизнь народа своей страны.
Его замечательное творчество во многом определило дальнейшее развитие реалистической станковой национальной живописи, и его недаром называли учителем большинства художников XIX века в Чехословакии…
Надо же было случиться, что в 1873 году именно в Кромержиже ровно через двадцать пять лет после посещения города знаменитым Манесом на свет появился юнец, которому было предопределено продолжить и развить дело Манеса…
Дебелая, румяная повитуха едва ли предполагала, что именно этот новорожденный станет одним из самых ярких художников Европы.
Откуда было знать простой акушерке, принявшей на своем веку не одну сотню детей, что именно этот громко пищавший карапуз, родившийся 17 сентября 1873 года и нареченный вскоре Максом, впоследствии создаст творения, которыми возвеличит искусство своей родины и обессмертит себя?..
И что именно его юбилей будут так торжественно праздновать через сто лет все его соплеменники…
Впрочем, не только земляки.
Всемирный Совет Мира и ЮНЕСКО включили день рождения великого художника в знаменательные даты 1973 года.
Итак, мы спешим на родину Швабинского, на его юбилейную выставку.

Кромержиж…
Утро. Тишина. Прохладная лазурь осеннего высокого неба. Косые лучи бледного солнца заставляют согласно петь чистые краски древнего города.
Внезапно тишину и безмятежность разбудил хрустальный звон курантов. Заговорила старинная башня ратуши, и ровно через мгновение на этот мелодичный зов ответил старый замок. Но это был лишь миг.
Еще не прозвучал последний, девятый, удар часов, как это состояние благости взорвали грохот и треск мотоциклов.
Молодые парни в желтых и оранжевых шлемах, подобно розовым и фиолетовым диковинным осам (так тонко были перехвачены у них талии), низко пригнувшись к рулям своих машин, носились по мостовой, оглушая всех и вся.
Это наваждение длилось минуту.
Пестрый мираж исчез так же быстро, как появился.
Остался только запах угара.
И снова тишина покорила площадь.
Ветер донес издалека звуки музыки. Оркестр играл Гайдна.
По вековой брусчатке прошли девушки в туфлях на платформах. Цокот их шагов разнесло эхо.
И снова пробили куранты…
Осенний свежий ветер колышет чехословацкие и советские флаги. Страна отмечает годовщину Словацкого восстания. Над ажурным, резным флюгером старой ратуши блеснула серебряная птица. «ИЛ-64» прокладывал новую трассу…
Век контрастов, век двадцатый…
Старый квартал. Улочка, узкая, как коридор. Тесно прижавшись друг к другу, стоят домики-шкатулки. Резные, расписные …
Из темного, почти черного квадрата окна двухэтажного особнячка выглядывает, как из рамы старинного холста, красавица в сиреневом парике, эдакая Коппелия XX века.
Загадочная.
С перламутровой улыбкой на бледно-восковом лице.
В лиловом платье. Ее тонкая рука в белой перчатке держит желтый цветок.
Рядом с этим домиком-шкатулкой, совсем в двух шагах, скромное здание в четыре окна. На нем мемориальная доска с барельефом Швабинского.
В этом двухэтажном домике родился мастер.
Центральная площадь Кромержижа. Около здания выставки на стоянке — добрая дюжина туристских автобусов, много машин. У входа людно. Молодежь, старики, дети, целые семьи пришли на встречу с прекрасным.
Открывает экспозицию скульптурный портрет Швабинского, исполненный его большим, верным другом — скульптором Яном Штурсой.
Просторные, светлые залы… Картины, эстампы, рисунки… На втором этаже монументальные работы — панно, эскизы росписей. Картоны для витражей и мозаик…
Могучее дарование Швабинского раскрылось во всю мощь на этой выставке. Должен признаться, что мне довелось видеть лишь одну экспозицию работ мастера в Москве, в Музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Это было великолепное собрание офортов, литографий, рисунков…
Помню, каким успехом пользовался у москвичей портрет Юлиуса Фучика.
Но то, что я увидел в Кромержиже, превзошло все ожидания. Предо мною во всем великолепии предстал бесконечно добрый и сильный мастер, любивший свой народ и свою страну.
Швабинский — прирожденный реалист. Если в самых ранних его живописных композициях чувствуется некое влияние прерафаэлитов, то с годами могучее реалистическое дарование побеждает это воздействие и вовсе высвобождается изначальное, простое, ясное и необычайно крепкое и здоровое видение мира.
Поражает у художника его виртуозное владение рисунком буквально с самых первых листов, выполненных пером либо углем. Восхищает блистательное чувство формы, силуэта.
Но что особенно удивляет в его манере рисовать — это поистине рембрандтовская маэстрия во владении магией светотени, то поистине колдовское качество, которое заставляет жить каждый штрих, каждый объем изображения.

Экспозицию первого зала открывает большое полотно.
«Бедный край» … Ветер… Холодный осенний ветер гнет к земле молодые березы. Гонит по огромному пустынному небу стаи облаков. Гуляет по склонам крутогорбых холмов. Шуршит в выжженной траве… Бугор. Синий вереск.
Молодая женщина. Такая же одинокая, как березка.
Стройная. Печальная. Одетая в скромное темное платье…
Она устала.
Ее босые ноги долго бродили по этой неласковой, скудной земле. Женщина выбилась из сил. Жизнь ее тяжкая, непосильная. Беспросветная…
Широко раскрыты грустные глаза. Беспомощно разведены руки. Что делать? Как жить? Она силится что-то сказать нам… Что? О том, что ее молодость нелегка, что судьба уже измотала ее. Что она изнемогла. О том, что земля ее края сурова и трудно, очень трудно родит. Что много, очень много сил требует она от крестьянина… Труда и пота…

http://policvet.com/images/16e68f8ad1d22fbc5511eeb4dc4c90b6.jpg Портрет Манеса.

Ветер поет грустную и протяжную песню Верховины.
Известно, что позировала для этого холста художнику Эла, его будущая жена. Известно, как нелегко было служить моделью взыскательному живописцу, сколько сил потратил Швабинский, создавая свой шедевр…
Достаточно поглядеть на подготовительные этюды, написанные мастером в окрестностях Козлова, где он жил летом, чтобы понять, сколько труда, таланта вложено в это полотно, написанное в 1900 году…
Эла…
Она глядит на нас с десятков холстов Швабинского. Молодой художник не скрывает своих чувств. Он влюблен в свою юную супругу и от всего сердца радуется охватившему его ощущению полного счастья…
И этот простодушный восторг передается зрителю, и мы любуемся молодой женщиной, то задумчивой, то веселой и задорной …
С годами первый порыв охладел. Все чаще мастер пишет большие семейные группы, где появляются новые персонажи. Словом, время накладывает свой неумолимый след на отношения супругов.
Швабинскому минуло сорок лет. Его талант достиг полного расцвета. Он работал как одержимый… Из-под его кисти, пера, резца выходили десятки новых творений…
Его слава росла.
Казалось, судьба мастера была безоблачна. Жизнь сложилась удачно, душа должна быть спокойна.
Однако все было не так… Мы не знаем, когда пролегла первая трещина в отношениях Элы и художника, но год от года холод и равнодушие овладевали бездетным домом Швабинских…
Вот полотно с простым названием «Ателье», или «Мастерская художника», которое отражает назревавшую драму в семье живописца…
«Мастерская художника». 1916 год. Название полотна ничего, кажется, не говорит. В центре композиции сам художник наносит на холст первые штрихи углем. Позирует модель в странном серо-голубом хитоне, в руках у женщины красные тюльпаны. На голове венок из желтых кувшинок… Желтый и красный — цвета-символы.

http://policvet.com/images/87c04f3bcdc7f8c347e0fa747ebd5708.jpg
Мастерская художника.

Нет ли и здесь скрытой символики?
Обратимся к остальным персонажам холста. В самой середине картины в нарядном белом кружевном платье томно расположилась в кресле супруга художника Эла.
Она с вымученной светской улыбкой-г{5имасой обращается к молодой женщине, стоящей к нам спиной.
Это Анна Верихова, супруга Рудольфа Вериха, который находится на картине рядом с мастером в черной строгой паре. Анна молчит. Она задумалась. Ее раздумье не напрасно …
Ведь Швабинский безумно влюблен в Анну. Эла не может не догадываться об охватившей мужа страсти. И, как всегда бывает в жизни, ничего пока не знает муж Анны — Рудольф.
Слышно, как шуршит уголь по шероховатому холсту, как шелестит тяжелое шелковое платье Анны и как баззаботно смеется ничего не подозревающая маленькая Сюзанна — дочь Анны…
Сюзанна тесно прижалась к тете Эле, схватила ее холодную руку и о чем-то спрашивает маму.
Прелестная Анна потупилась и молчит…
Только нервные пальцы перебирают густые пряди тяжелой русой косы. Тишина царит в ателье… Но слышно биение сердец живых людей, любящих и страдающих…
Все в этом полотне насыщено предгрозовой атмосферой житейской драмы. И чем больше вглядываешься в холст, тем сильнее, глубже постигаешь остроту психологической завязки картины, мастерство реалистического письма…
Всего лишь «Мастерская». Всего лишь простая комната.
Но это арена борьбы страстей людских…
Как давно все это было! Наверно, давно уже нет в живых участников этой житейской драмы.
А маленькая Сюзанна?
Может быть, она здравствует? Ведь на картине ей всего лет пять, не более.
Не буду описывать всех деталей поиска, но Сюзанна нашлась … в каталоге выставки в числе составителей, где она именовалась Сюзанна Швабинская.
Как мне рассказали, Макс Швабинский все же развелся с Элой и женился на Анне Вериховой, и впоследствии ее дочь Сюзанна стала Сюзанной Швабинской… И она жива!
… На другой день, узнав, что Сюзанна Швабинская в эти дни отдыхает в Козлове, где когда-то Швабинский приобрел маленький домик, мы решили посетить ее.
Чехословакия! Мерно дышит земля. Как пологие волны Влтавы, ритмичны линии холмов.
Ласкова, уютна природа.
Густы заросли курчавого темно-зеленого хмеля. Светлы просторы полей. Крутой серпантин.
Березовая многокилометровая аллея уводит нас в гору.
Впереди Козлов… Сосна. Ель. Чешско-моравская Верховина. Узкая дорога. Одноэтажный домик под черепичной крышей. Багровая рябина. Золотые шары. Розовые мальвы окружают строение. В палисаднике цветут астры.
Маленькая терраса.
На мой стук отвечает тишина.
Хозяйки нет.
Через стекла окна видны репродукции с картин Швабинского. На полу две лейки.
Тихо.
Кричат петухи. Гудят пчелы. Далеко внизу, на косогоре, жгут солому, и ветерок доносит горький запах дыма.
За холмами вдали синеет бор. Дом пуст. Сюзанны нет. Голубые ставни домика растворены. На подоконниках за стеклом красная герань.
Широкая, старая деревянная скамья.
Ветер шелестит в листьях бузины. Шевелит венчики табака и душистого горошка. Оранжевая бабочка села на коричневые от времени перила террасы…
«Здесь когда-то жил сам Швабинский», — подумал я.
Зеленый, тихий мир окружал нас.
Мы не дождались Сюзанны… Я сорвал на память бархатный фиолетовый цветок анютиных глазок. Вот и большая груша, которая теперь вечно цветет на этюдах Швабинского.
А вот и скамейка под яблоней, где так любил сидеть художник.
Маленький садик. Сливы. Яблони. Груши. Они остались навсегда в цветущих полотнах мастера…
Я легко себе представил в этой дремотной тишине белое платье Элы — первой любви, воспетой живописцем…
Так искусство делает мгновения вечными.
… Березы провожали нас в путь. Солнце садилось. Длинные золотые лучи зажгли розовым светом стволы деревьев. Тени окутали лес. На одной из берез черная табличка.
Надпись «Дорога Макса Швабинского».
и снова Прага… Злата уличка в Градчанах. Я брожу по щербатой древней мостовой и ловлю себя на мысли, что это все мне… снится.
Что сейчас кто-то закроет занавес и зажжет свет в большом зале, и все исчезнет. И эти яркие домики, такие резные и затейливые, и игрушечные палисадники с настоящими подсолнухами, и эти ажурные ограды, решетки и фонари.
Все детское, затаенное, что было запрятано во мне глубокоглубоко, все это вдруг пробило оболочку человека, много прожившего, и весь прагматизм немедля покинул мою душу.
Я вдруг вспомнил первую книжку сказок Андерсена, и все колдовство «Синей птицы», и драгоценные камни в простой избе Тильтиль и Митиль.
И все это случилось в то мгновение, когда я ступил на неровный булыжник Золотой улочки и прошел по ней. Всего сто шагов, не больше …
Но эти шаги уводят нас на три столетия назад. По три года на каждый шаг. И когда мы подходим к последнему домику, покрашенному «польверонезе», то мы вдруг становимся старше на триста лет!
Но чудо заключается в том, что мы одновременно возвращаемся в детство и становимся вдруг молодыми, без помощи злого Мефистофеля… Золотая улочка вручает нам ключи от полузабытой юности.
Женщина разулась и, держа туфли-платформы, на цыпочках идет с подругой под руку. Может, она почувствовала себя девчонкой, маленькой и взбалмошной…
Бредет, бредет поток очарованных людей по этой улице старых мастеров, всего лишь одном из чудес Златой Праги…
Вдруг куранты пробили пять раз, и я вмиг вспомнил: пора ехать к Сюзанне Швабинской.

… Маленький домик на багряной от опавших листьев улице. Калитка недовольно проскрипела. Второй этаж. Узкая лестница. Нас встречает стройная женщина — Сюзанна!
Милая улыбка. Живые карие глаза, приветливые, удивительно добрые.
Тесная прихожая. Небольшая комната. Стены увешаны картинами. По потолку бродят солнечные зайчики, пробившиеся сквозь листву деревьев.

http://policvet.com/images/4f56eef6aa05203ad31f4c983735d20b.jpg Штудии.

- Чьи это картины? — спрашиваю я, несколько оторопев от этой встречи. Сюзанна не удивлена столь странному началу беседы.
- Это картины моего отца Рудольфа Вериха. Первого отца.
Небольшие, талантливо написанные полотна напомнили мне живопись Воллара, Боннара. Я говорю об этом.
- Ведь мой отец был художником и очень любил Воллара и французских импрессионистов.
Мне не терпится узнать подробности создания полотна «Мастерская», и я спрашиваю Сюзанну об этом.
Сюзанна внимательно посмотрела на меня, и тихо сказала:
- Я отлично помню, хотя мне было немного лет, — тут она улыбнулась, — как писал «Ателье» Швабинский. Тогда мастерская находилась напротив Пороховой башни, и я часто подбегала к окну любоваться на эту чудесную архитектуру, хотя это мешало ему писать.
Швабинский очень долго готовился к созданию этой картины. Но саму ее он написал быстро. Почти в месяц. Так мне рассказывала мама…
Он был очень строг к себе, — продолжала Сюзанна. — Живопись, живопись и еще раз живопись. В этом была вся его жизнь.
Труд…
Ритмичный, строго по задуманному плану. Это очень важно, потому что богема и всяческое безделье были чужды мастеру.
Он не любил пустословия и долгие застольные беседы в ресторанах, на которые уходило драгоценное время.
Прохладный синий свет осеннего вечера пробился сквозь золотые шторы листвы и разлился по комнате. Вмиг куда-то далеко исчез шум города.
- Никогда мне не забыть, — сказала Сюзанна, — как порою долгими вечерами отец любил мне показывать одну книгу о русской живописи… Сейчас я найду ее.
… Хозяйка подошла к шкафу, подставила стул и высоко, на верхней полке нашла книгу…
«Александр Бенуа» — прочел я имя автора.
- Отец любил русских художников, любил русское искусство, и поэтому он горячо и с охотой рассказывал мне о Сурикове, Репине, Васнецове, Нестерове, Серове.
Сюзанна листала книгу. Репродукции «Стрельцов», «Запорожцев», «Богатырей»… В комнате было тихо, очень тихо. Лишь тиканье часов да шелест страниц нарушали покой.
- Швабинский любил Россию, любил глубоко, и я поняла это особенно ясно, когда побывала в Москве…
Это был 1959 год.
В Музее имени Пушкина была развернута большая выставка его графики. Меня любезно пригласили на вернисаж.
Было очень торжественно.
Меня попросили сказать несколько слов. Я передала нашим советским друзьям большой привет от художника.
Я сказала, что Швабинский был очень огорчен, но состояние здоровья и возраст помешали ему приехать в Москву. Он просил меня сказать зрителям, что он очень счастлив: его искусство художника-реалиста пользуется уважением в новой России. Я рассказала, как мой отец любит русских мастеров.
Когда я кончила свою речь, раздались аплодисменты.
Надо ли вам говорить, что я пережила в те счастливые минуты?
Сюзанна машинально листала книгу Бену а, по ее лицу блуждали тени тех далеких дней, она улыбалась.
- Я вернулась на родину и рассказала Швабинскому о большом успехе его выставки. Он был растроган и попросил передать в дар советским музеям десять больших эстампов.
Вечерело. Синие и голубые тона вечера победили золотые краски осеннего дня.
Удивительное состояние овладело мною. Я благодарил судьбу, которая позволила мне познакомиться с редким по чистоте и благородству души человеком, посвятившим свою жизнь Швабинскому.
- Швабинский был удивительно цельный человек, — проговорила Сюзанна. — Его жизнь, путь художника прозрачны, как кристалл. Художник-реалист. В 1898 году он поехал в Париж, в эту Мекку живописи. Художника интересовал Лувр. Он копировал старых мастеров. Его натуру никак не затронули изыски модернистов. Когда Макс вернулся на родину, он сразу начал писать свой программный холст, ставший ныне хрестоматийно известным, — «Бедный край».
Перед моими глазами встало это полотно, которое так поразило меня в Кромержиже.
Последний блик солнца вспыхнул в стекле шкафа с книгами. В комнате воцарился сумрак… Сюзанна зажгла свет.
- Я хочу показать вам редкое, уникальное издание, — сказала Сюзанна.
Она пригласила меня в другую комнату, и я увидел огромную книгу… Это был шедевр полиграфии, факсимильно воспроизводивший рисунки, оттиски офортов, литографий.
- Первый офорт, который вы видите в этой книге, сделан на родине Рембрандта, — сказала Сюзанна. — Ведь Рембрандт был самым любимым художником отца… Вы, наверное, заметили его огромное влияние на творчество Швабинского…
Я подумал, что если бы Швабинский создал только свои замечательные офорты, он вошел бы в историю мирового искусства как великий мастер гравюры, но Швабинский был художником великолепного размаха и универсальности и создавал не только мозаики и витражи.
Мастер с великим тщанием исполнял миниатюрные почтовые марки, ибо считал, что почта несет культуру в самые широкие слои населения.
Мы снова листаем уникальную книгу.
Перед нами возникает сама жизнь. Картины природы, портреты близких, друзей, деятелей культуры и искусства.
Улыбается лукаво Алеш, замечательный художник и друг Швабинского, задумалась о чем-то тетя Марья.
Бродит по цветущему саду Эла, и снова Эла на лугу у маленького домика в Козлове, где я только недавно был…
Книга закрыта…
Вмиг исчез целый мир образов, вызванный из небытия талантом художника.
Ведь именно в этом великая созидательная и познавательная сила реалистического искусства, воспроизводящего во всем богатстве нашу жизнь, время, современников. Я на миг себе представил наших далеких потомков, изучающих ребусы модернистского искусства XX века…
Что они почерпнут из этих сочетаний диких клякс, линий и геометрических фигур?..
Сюзанна подводит меня к картотеке, над которой она трудится уже много лет.
Это подвиг.
Подвиг натуры любящей и верной своему долгу.
- У меня есть взрослая дочь… Есть внуки. Я люблю их. Но главная моя забота, мой долг — довести до конца опись работ отца. В этом сейчас смысл всей моей жизни.
- Вот одна из последних фотографий Швабинского, — проговорила Сюзанна.
Скамейка в любимом сквере у дома художника.
Макс Швабинский в просторной куртке.
Добродушный. Большой.
На нем старая помятая шляпа. Он излучает редкую приветливость. Солнце заставляет его щуриться.
Улыбка прячется в седых усах.
Рядом с ним Сюзанна.
Похожая на озорного мальчишку.
Коротко стриженная, в веселом платье в крупный горошек. Непокорная челка.
Ямочки у уголков рта.
Раскосые милые глаза…
Слава фотографии, которая запечатлела эту прекрасную жанровую сцену, полную человеческого глубокого смысла — радости бытия!..
— Мне бы хотелось, — промолвила Сюзанна, — показать вам место, где работал Швабинский. Но это лучше было бы сделать завтра или послезавтра.

… Академия изобразительных искусств…
Мы с Сюзанной поднимаемся по лестнице. Длинный коридор. Большие скульптуры. В конце прохода высокая дверь.
Огромное помещение. Верхний свет. Окно во всю стену. Студия художника.
— Вот там, — говорит Сюзанна, — отец писал. А напротив (Сюзанна показывает на противоположную стену, ныне пустую. — И. Д.) висели картоны к витражам собора святого Вита.
Собор святого Вита…
Острогрудый корабль… Порою кажется, что не облака плывут по осеннему лазоревому небу, а плывут башни храма, невесомые в своем порыве. Мы с Сюзанной подходим к дверям, ведущим в трефорий…
Винтовая лестница. Гремят ключи…
Мы входим на хоры. Я глянул вниз. Люди. Крошечные люди бродили по мозаичному ковру мраморного пола.
Муравьи.
Но именно они, эти крошечные муравьи, создали это чудо. Этот громадный храм…
Мы еле протискиваемся по узкому проходу. Нас встречают изображения короля Карла IV и его многочисленных жен.
Мы знакомимся с образами строителей собора.
Перед нами во всем радужном блеске предстают витражи Швабинского…
Это труд, гигантский труд художника. Ведь надо было вписать в заданную архитектурную форму оконной рамы композицию, не диссонирующую с ансамблем. Это мог сделать только мастер высшего класса.
- Никогда не забуду, — прервала молчание Сюзанна, — какую бездну времени, труда затратил Швабинский, отбирая кол еры стекол для витражей.
Каждый сантиметр, каждое стеклышко для этих многометровых громадин он обсуждал с мастерами.
От самого начала до конца он руководил монтажом.
Художник не позволял себе, как некоторые маэстро, сделав эскиз и картон, сбросить заказ с плеч.
Нет.
Как бы ни велика была мозаика или витраж и как ни был сжат срок, отец всегда трудился вместе с мастерами до полного завершения работ.
Это был поистине великий труженик.
В последние годы у Швабинского стали отказывать руки. Они болели и сильно дрожали. Но что поразительно, правая рука тряслась у него до тех пор, пока карандаш или перо не касались бумаги. Тогда вмиг происходило чудо. Рука становилась твердой, и он наносил тот единственный штрих, который был ему нужен.
… За огромным, во всю стену окном студии — золотая метель. Листопад. Ветер кружит в воздухе листья каштана.
- Отец любил писать пейзажи. Он боготворил родную природу и никогда не уставал удивляться лазурному небу с сиреневыми облаками, синим лесам, изумрудным лугам Чехословакии. Стены этой студии были всегда увешаны новыми этюдами, набросками, эскизами. Это была творческая лаборатория мастера.
Он работал здесь с 1925 года, буквально до последних дней своей долгой, долгой жизни. Хотя естественно, что в начале шестидесятых годов он стал бывать в студии реже. — Сюзанна взходнула. — Потом он умер…
Сюзанна подошла к высокому окну. Маленькая, тонкая… За окном ветер все кружил и кружил карусель багряных, желтых, алых листьев…

http://policvet.com/images/9b7c8d281173a0a655ef0e312bf4a987.jpg Витраж.

- Вы знаете, — заговорила Сюзанна, — в жизни людей бывают эпизоды, на первый взгляд малозначащие, а потом с годами обретающие другой, более Значительный смысл… Помню, как однажды к Швабинскому в мастерскую пришел молодой художник, принес показать свою работу.
Я рассказывала вам, как трудно сходился отец с людьми, насколько он был поглощен искусством.
Но он любил молодежь и всегда охотно смотрел их произведения. Старый мастер поглядел на юношу, на медаль с рельефом, которую он принес с собой, и вдруг… стал показывать ему свою большую коллекцию бабочек.
Молодой скульптор оказался на редкость знающим любителем природы: он начал без запинки называть бабочек, не только по-чешски, но и по-латыни, чем настолько поразил и очаровал отца, что он даже согласился ему позировать для портрета.
Это было поистине удивительно, ибо до сих пор никому, кроме Яна Штурсы, это не удавалось.
Юноша вылепил прекрасный бюст.
Вы ведь видели его… Он на надгробии Швабинского на кладбище в Славине… Так бывает в жизни, когда мгновение становится вечностью.
Славин. Здесь покоятся корифеи культуры и искусства Чехословакии. Вожена Немцова, Бедржих Сметана, Ян Неруда, Антонин Дворжак, Миколаш Алеш, Сватоплук Чех, Макс Швабинский. Гранитные, мраморные надгробия. Бронзовые скульптуры. Торжественная тишина некрополя. Замечательные имена, начертанные золотыми буквами на вечном камне.
Порыв осеннего ветра внезапно распахнул окно, и в тишину мастерской ворвались голос ветра и… музыка. До нашего слуха вдруг донеслась чудесная, бесконечно знакомая мелодия. Густые, несколько протяжные звуки симфонического оркестра. Радио…
- Вы знаете, это «Влтава» Сметаны, — сказала Сюзанна.
Ветер занес в открытое окно студии сухой, бронзовый лист каштана… Легкий лист с сухим шорохом опустился на блестящий паркет.
… Не раз в Москве мне доводилось прослушивать записи «Влтавы». Но только на родине композитора, увидев Влтаву, Прагу, Чехословакию, я понял гениальность этого эпического сочинения.

http://policvet.com/images/179447efdff765c5e2324691a52c7888.jpg Женщина в зимней одежде.

«Влтава»…
Колдовская музыка.
В ней вся страна.
Я чувствую, как течет река, величавая, полноводная, красивая. Я словно вижу крутые берега, затейливые острова, пологие волны.
Я слышу, как дышат просторные поля, леса и рощи, как бежит дорога мимо веселых городов и деревень, мимо золотого жнивья, изумрудного хмеля.
Мой слух улавливает прекрасные песни и танцы народа, шелест берез, тополей, каштанов. Журчание озорных ручьев… Перезвон старинных курантов.
Я чувствую неповторимую музыку многоликой Праги, симфонию ее поющих, рвущихся ввысь башен. Явственно слышу, как гудит, ревет ветер в старых бойницах Карл штейна, как гулко разносит эхо шаги людей по ступеням, источенным временем…
Чехословакия юная и древняя.
Страна великой истории и светлого будущего, ты вся в музыке «Влтавы».
Ветер захлопнул окно. Стало тихо, и мы словно очнулись…
- Вы были в Музее Сметаны? — промолвила Сюзанна. — Там экспонирован портрет композитора, написанный отцом в 1898 году.
- Нет, — признался я.
- А стоило бы зайти, — просто сказала Сюзанна.
Мы вышли в вестибюль.
К Сюзанне подошел высокий сухощавый мужчина с необычайно живыми глазами.
- Иржи Коталик — директор Национальной галереи, — представила мне его Сюзанна. Мы решили вернуться в мастерскую.
- Мне посчастливилось не один раз бывать в этой студии при жизни Швабинского. Я ведь с тридцать восьмого года был знаком с этим замечательным художником и человеком, — сказал Иржи Коталик.
Швабинский — живой классик, — продолжал Коталик, — он принес с собой из прошлого века в наш XX век лучшие традиции реалистической живописи и графики.
Макс Швабинский был настоящей личностью.
До последних своих дней он работал, как простой мастеровой. Он любил говорить, что вдохновение приходит к нему во время труда, и работал, работал, работал.

http://policvet.com/images/8b5f37793c2194debd646e5413be40f0.jpg Тройной портрет.

Он, как и великий чешский классик Йозеф Манес, всего себя отдал людям, народу.
Единственно, что он ценил больше всего, — это время! Он берег его для работы. Он поэтому бывал иногда так одинок.
Ведь все его близкие друзья ушли в небытие, а новых он не очень привечал.
Я вижу в искусстве и жизни Швабинского пример этического благородства. Он был крайне скромен.
Нарисовав известный портрет великого Йозефа Манеса, он начертал на нем слова «Покорный рабочий, чешский живописец и гравер».
Это было кредо Швабинского — работать. .
Работать до седьмого пота от зари до зари…
Бесценны живые свидетельства художников о своих современниках, годах школы, становления таланта. Это составляет как бы трепетную плоть истории искусства.

Вот рассказ народного художника СССР, крупнейшего графика Василия Ильича Касияна, который я записал в 1942 году.
— Было хмурое серое утро, когда, прижав к груди громоздкий сверток с работами, я стоял у старинных дубовых дверей студии профессора Макса Швабинского.
Его ателье было расположено буквально в двух шагах от древней Пороховой башни, или, как называли ее пражане, Прашной брани. Сердце замирало. Наконец, собравшись с духом, я позвонил.
Долго, долго, внимательно разглядывал мои эскизы, этюды, рисунки замечательный чешский художник. Крупного роста, с приветливым открытым лицом, с которого не сходила добрая улыбка, он окончил просмотр и, похвалив за трудолюбие, ответил положительно на просьбу принять меня в специальную мастерскую Швабинского при Академии изобразительных искусств.
Это был 1924 год.
Незабываемая пора молодости, когда так нужен поводырь, ибо мастерство, познание искусства гравера, нелегкое, многотрудное, не приходит сразу. Швабинский был не только блестящим профессионалом.
Кроме виртуозного владения кистью, карандашом, резцом, он обладал неоценимым даром педагога.
Всю жизнь будут помнить его школу.
… Василий Ильич достал три штихеля — блеснула острая сталь.
— Вот эти штихели, — промолвил Касиян, — я берегу уже двадцать с лишним лет. Покидая горящий от бомбежек Харьков, из всего имущества я взял только их. Теперь я могу тоже сражаться с фашистами, — ведь это мое оружие.
Думаю, что Швабинский, мой учитель, благословил бы меня.
Ведь гитлеровцы оккупировали не только Харьков, Киев, но и Прагу. Но я надеюсь еще увидеться со своим старым профессором, когда нацизм будет изгнан из Европы.
В 1958 году Василий Ильич был приглашен в Прагу на юбилейные торжества, посвященные восьмидесятилетию со дня рождения Макса Швабинского.
К сожалению, встреча с учителем не смогла состояться.
Мастер уже ушел.
Но ученики его «Специальной студии», старые друзья Касияна, преподнесли ему на память чудом уцелевший эстамп его гравюры, сделанной в те далекие двадцатые годы.
Так жива, несмотря на самые суровые жизненные испытания, дружба культур, искусств.
Касиян написал в своих воспоминаниях:
«Только то твое, что ты отдал». Эти строки великого грузинского поэта Руставели, записанные украинским мастером, учеником чешского художника, как нельзя лучше подчеркивают связь времен и народов.

Шедевр… столь знакомое всем понятие имеет два толкования:
Образцовое изделие, которое во многих средневековых цехах требовалось от ремесленника, стремящегося стать самостоятельным мастером, для доказательства его профессионального мастерства.
Образцовое произведение — высшее достижение искусства, мастерства.




Почему-то автор не указан




И как мы все понимаем, что быстрый и хороший хостинг стоит денег.

Никакой обязаловки. Всё добровольно.

Работаем до пока не свалимся

Принимаем:

BTС: BC1QACDJYGDDCSA00RP8ZWH3JG5SLL7CLSQNLVGZ5D

LTС: LTC1QUN2ASDJUFP0ARCTGVVPU8CD970MJGW32N8RHEY

Список поступлений от почётных добровольцев

«Простые» переводы в Россию из-за границы - ЖОПА !!! Спасибо за это ...



Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Архив

18+