Любовники

СОНЯ


Просыпаться совершенно не хотелось. Нет, даже не так… Не хотелось выплывать из той неги, в которую были погружены мое тело и мое сознание. Я лежала, закрыв глаза, и прислушивалась к странным, не ясным ощущениям внутри себя. Что-то было не так… И тишина вокруг была какая-то непривычная… Интересно, который сейчас час? Что-то я не слышала привычного дребезжания будильника… И мобилка молчит… Может, сегодня выходной, и я все поотключала, чтобы ничто не мешало мне дрыхнуть до обеда, нежиться под мягким, пуховым одеялом, не просчитывая с бешенной скоростью каждую отпущенную мне минуту? Тогда почему я проснулась?
Нехотя приоткрыв один глаз, бросаю взгляд на будильник, примостившийся у самой моей головы на низенькой прикроватной тумбочке. 7.30…Тогда, какого черта? И тут недоумение резко трансформировалось в осознание: меня разбудило присутствие мужчины… Я не видела его, не слышала его храпа или ежеутреннего бурчания. Я просто чувствовала, что он здесь. Мужчина в моей спальне? Вот так новость! И сразу вспомнился вчерашний вечер…
Колька, Николай… Случайная встреча в парке, клуб, коньяк, его горячие руки на моей груди… Стоп! Мы что же, занимались с ним любовью?! «Вот дура! Из каких глубин древности ты эту фразу выкопала?» – ехидненько проворковал в мозгу мой внутренний голос, мой постоянный оппонент. «Заткнись! – зло огрызнулась я. – Какая разница, как это назвать? Упражнялись в сексе, трахались, ебались…Главное – процесс, а не название». «Бог мой! Да ты не только целомудренна, а еще и философ», - не унимался мой визави. Поскольку эти диалоги с собой были вполне привычным явлением и никогда не доводили до добра, я решила ничего не отвечать и, открыв глаза, оглядела себя. Улет! Почти что форма пионера – белый верх, черный низ. С той лишь разницей, что верх был абсолютно голым. А низ действительно был облачен в черные атласные джинсы и лаковые туфельки на «шпильках». Я что спала в туфлях?! Нет, этого просто не может быть! Такого со мной еще никогда не случалось! Нет, нет, нет! Просто я еще сплю, и мне все это снится… Не надо было так надираться вчера… И тут я услышала его приглушенный голос… Наверняка с женой объясняется по телефону, спрятавшись в туалете… Что-то он мне вчера говорил про свою неудавшуюся семейную жизнь… Я попыталась вспомнить вчерашний разговор, и голову тут же пронзила жуткая боль… Ладно, воспоминания и размышления отложим на потом. Сейчас мне нужна огромная кружка крепчайшего кофе, чтоб пробудить мозги к действию. Да и Николаю, видно, не помешает – вон как рванул к холодильнику за минералочкой.
Я сползла с кровати (вскочить бодро и элегантно мне не позволило мое полусонное и полухмельное состояние), скинула туфли и мятые джинсы, облачилась в халатик и глянула в зеркало. Лучше бы я этого не делала! Ну и видок: волосы взлохмачены, губы распухли (это мы так целовались или…?), под глазами очертились темные круги. «Надо бы привести себя в порядок и одеться по-приличнее, - мелькнуло в голове. – Не удобно показываться перед незнакомым человеком в таком виде». «Ну да, ну да, - снова решил вставить свои пять копеек мой внутренний голос. – Переспать с мужчиной – это еще не повод познакомиться с ним». «Заткнись!» - повторилась я и пошлепала на кухню. Голова гудела, в висках стучало, во рту простиралась пустыня Гобби… На кухне моему взору предстал полнейший разгром: несколько пустых коньячных бутылок валялось под столом, на столе красовались засохшие остатки закуски, надгрызенные фрукты, грязные бокалы, окурки вывались из пепельницы… Я совершенно равнодушно оглядела кухню, хотя в душе что-то ёкнуло (раньше я не позволяла себе улечься спать, не наведя блеск), достала из шкафчика кофемолку и сыпанула в нее приличную порцию ароматных зерен. Привычным движением засыпала в джезву кофе, сахар, налила воды и поставила на огонь. Мысли все еще продолжали бастовать, поэтому я абсолютно ни о чем не думала. Разлив кофе по чашкам, я вернулась в спальню. Николай стоял возле приоткрытого окна и нервно затягивался сигаретой. Увидев его в свитере, но без трусов, я чуть не расплескала кофе. Но отнюдь не от смущения – я еле сдерживала хохот. Но, заметив напряженное лицо своего знакомого, я поняла, что ему точно уж не до смеха.
- У тебя неприятности.
- Плевать. Другое меня мучает.
- Что же?
- Прости, мы все время на ты, а вот имени твоего я все не могу вспомнить.
Я посмотрела на него с любопытством и, не выдержав, все-таки расхохоталась.
- Соня, меня зовут Соня. – Я попыталась придать своему лицу серьезное выражение, что давалось мне с огромным трудом. – А меня вот другое мучает.
Лицо Николая внезапно напряглось, в глазах мелькнула растерянность, и непроизвольным движением он достал новую сигарету.
- Что же?
- Если ты в свитере, но без штанов, а я в штанах, но без лифчика – что бы это значило?
И хохоча так, что из глаз покатились слезы, я повалилась на кровать.

Николай

У нее начался просто приступ смеха. Она каталась по кровати, старательно прикрывая рот рукой, пытаясь задушить смех, но это у нее плохо получалось. Я все также стоял у окна, сигарета не курилась, и вообще мне стало как-то не по себе. Не то, чтобы мне было обидно, просто та легкость, которую я на какое-то время обрел вчера и которую ощущал сегодня при разговоре с женой, начала улетучиваться.
Я подошел к кровати. Она лежала на животе, зарыв лицо в одеяло, и еще похрюкивала. Я посмотрел на ее ноги и понял, что безумно хочу сделать сейчас то, что упустил вчера. Я стал коленями на кровать, перевернул ее на спину, распахнул халатик и без всяких предварительных ласк, просто вошел в нее.
- Хоть свитер то сними, - прошептала она, и начала его стягивать с меня.
Я крепко прижимал ее к себе и с большой амплитудой работал своим членом. Она прогнулась и в такт моим движениям подавалась мне навстречу. Все закончилось очень быстро.
Я повалился на спину и начал глубоко дышать. Соня же и не думала делать перерыв. Она тут же завладела моим членом, старательно работая языком, а потом, обхватив губами, погрузила в свой рот. Эрекции еще небыло, а я уже стонал вовсю.
Я очень хотел эту женщину. И вот когда мой член уже был готов к продолжению, я начал ее любить по-настоящему. Комната наполнилась вздохами и запахом любви.
Наконец, уставшие, мы разомкнули свои объятия и разбежались по разным сторонам кровати.
Пролежав так некоторое время в полудреме, я наконец поднялся и прихватив свои брюки пошел в ванную.
Дверь приоткрылась, и я услышал, что Соня вошла.
- Коль, я тут тебе чистое полотенце повесила, - только и сказала она и вышла.
Потом настала ее очередь. Наконец мы вместе оказались в гостиной.
- Я так проголодалась, а дома жрать нечего. Давай поедем, поедим куда-то.
Я поглядел на нее. На меня смотрела хорошо удовлетворенная женщина. Как давно я не видел этот взгляд и ради него готов был весь мир бросить к ее ногам.
Кафе было более чем скромненькое, но покормили нас здорово. Не смотря на мои скудные запасы, мне вполне хватило рассчитаться, что тоже доставило мне не малое удовольствие. Учитывая мои перспективы на работе, мой финансовый вопрос меня сильно волновал, но мне не хотелось теперь об этом думать.
- Коленька, а можно я понаглею. Доставь мне еще одно удовольствие.
Я посмотрел на нее вопросительно, но готовый на все.
- Давай пойдем в зоопарк. Я так давно собиралась, но все откладывала, а я так обожаю туда приходить.
Мы шли по широким аллеям, разглядывая диковинных и довольно привычных животных. Соня порой срывалась с места и неслась к какой-нибудь клетке, совсем как ребенок, рассматривала понравившуюся ей зверушку, а потом пыталась прочесть ее название по латыни.
Затем мы кормили парнокопытных заранее купленным в булочной хлебом. Она перегибалась через ограждения, пытаясь поднести очередной кусочек хлеба поближе к мордочке животного. Я придерживал ее легонько, боясь, что она может так свалиться вниз. Нам было хорошо, путешествие в детство удалось.
Но тут у меня зазвонил сотовый. Соня с опаской глянула на меня.
- Здравствуй, Николай.
- Здравствуйте, Виталий Константинович.
- Ты сегодня на работу не пришел. Что заболел?
- К чему это, Виталий Константинович? Вы ведь наверняка знаете, что ваш брат меня уволил.
- Коля, таких людей как ты, брать на работу и увольнять могу только я. Так что не бери в голову и завтра приходи. Не волнуйся, я уже промыл мозги кому надо, проблем не будет.
- А если я не хочу больше работать под его руководством? - произнес я, и сам испугался того, что сказал.
Наступила пауза. Потом мой шеф продолжил:
- А знаешь, я сейчас открываю новый филиал, потянешь?
- В качестве кого?
- Руководителя конечно.
Тут я замялся.
- У меня опыта в руководстве ведь никакого.
- Ну, знаешь, я тоже не директором родился. Так что давай завтра в десять у меня. Договорились?

СОНЯ

Он вошел в меня резко, с размаху… Не было никакой прелюдии, сексуальных игр, интимных ласк. Я просто сразу почувствовала его в себе. И это было невероятное чувство! Его напряженный член входил в меня снова и снова, проникая настолько глубоко, что у меня перехватывало дух. Я выгибалась ему на встречу, стремясь каждой клеточкой прикоснуться к его обнаженной плоти. Во мне проснулся весь мой сексуальный голод, накапливаемый месяцами, годами, случайными стремительными трахами. Мне хотелось остановить время, мне хотелось, чтобы он оставался внутри меня навсегда. Но тут Николай содрогнулся и замер, издав хриплый стон. На его губах была блаженная улыбка. Он повалился на спину, глубоко втягивая воздух, и раскинув руки в стороны. Легкая досада уж было хотела коснуться моего сердца, но моя необузданная страсть опередила ее. Вид обнаженного мужского тела буквально сводил меня с ума. Я наклонилась над ним и прикоснулась губами к его уставшему члену. Я медленно, словно мороженое, обсасывала его член, а Николай тихо постанывал от удовольствия. Постепенно его член опять начал твердеть, и я почувствовала, как новая волна возбуждения охватывает и Николая. Все, что произошло позже, невозможно выразить никакими словами. Мы любили друг друга долго и нежно. Я улетала к облакам и снова возвращалась, чтоб почувствовать его прикосновение, ощутить на своих губах его поцелуй, дотронуться до гладкой, упругой кожи его стройного тела. Я наслаждалась, млела, растворялась в нем, парила в вышине и задыхалась от восторга….
Когда мы все же смогли разомкнуть объятия и раскатились на разные стороны кровати, я еще несколько минут лежала, не в силах прийти в себя. Сквозь невесомую полудрему, охватившее мое разомлевшее тело, я услышала, как Николай прошел в ванную. «Надо дать ему чистое полотенце», - промелькнуло в голове, и я заставила себя встать с кровати.
Страшно хотелось есть. Я открыла холодильник и обнаружила, что он абсолютно пуст. Идти в магазин, а тем более становиться к плите и готовить, не было никаких сил. Пока я стояла в раздумьях, из ванной появился Николай. Я посмотрела на его мокрые, взъерошенные волосы, на голые мускулистые плечи, и мне страшно захотелось подойти и прижаться к нему. И чтобы его сильные руки обнимали и гладили мои плечи, мои волосы. А тихий, ласковый голос нашептывал мне нежные слова. На душе стало на удивление легко и спокойно. Я улыбнулась Николаю и, еле сдерживая нахлынувшие на меня чувства, предложила отправиться куда-нибудь перекусить.
Мы позавтракали в симпатичной кафешке, постоянно улыбаясь друг другу и обмениваясь загадочными взглядами. Когда Николай уже расплачивался с официантом, я вдруг поняла, что мне страшно хочется окунуться в детство, испытать тот восторг и наслаждение, который доступен только детям. Окунуться в атмосферу веселья и беспечности.
- Коленька, а можно я понаглею. Доставь мне еще одно удовольствие. Давай пойдем в зоопарк.
Николай не выразил никакого удивления, не стал меня ни о чем спрашивать или отговаривать, надсмехаться или язвить, он просто взял меня за руку, и мы пошли в зоопарк. И я была очень благодарна ему за это.
Второй раз за это утро я пережила восторг и наслаждение. Я бегала от клетки к клетке, кормила животных, звонко хохотала над их проделками. Мне было так хорошо, что хотелось петь и танцевать. А когда я оборачивалась на Николая, то постоянно видела его ласковую улыбку, его нежный, влюбленный взгляд. Боже! Как давно мужчины не смотрели на меня с такой нежностью!...
Звонок мобильного телефона враз вернул меня с небес на землю. Николай разговаривал с кем-то о работе, об увольнении…Но я не особенно прислушивалась к разговору. Я вдруг очнулась и поняла, что сегодня обычный рабочий день.
- Что-то случилось? Пока я разговаривал по телефону, ты так растерянно оглядывалась по сторонам, как будто не понимая, как здесь очутилась…
- Какой сегодня день, Коля?
- День? Среда. Да что случилось, Соня?
Среда… Конечно, среда… И на 10 часов утра у меня была назначена встреча с директором «Автоцентра»… И встреча эта была для меня очень важной… Как же я могла забыть о ней? Как я вообще могла забыть, что сегодня рабочий день? И что теперь мне делать дальше: срочно ехать на работу или позвонить Наташке и предупредить, что меня сегодня не будет? И что теперь объяснять заказчику? Я растерянно посмотрела на Николая.
- Коля, что мне делать?

Николай
Просто удивительно, как за последнее время резко поменялась моя жизнь. Я даже представить себе такого не мог. На работе все складывалось великолепно. Встреча с шефом прошла легко и по-деловому. Прямо как в старые времена, когда я только пришел в эту фирму и из-за чего в ней остался. Филиал должен был открыться через неделю, как только в новом помещении закончится ремонт. Все это время я был предоставлен самому себе, лишь изредка наведывался, чтобы проследить, как идут работы. Ребята, некогда ушедшие или уволенные, узнав, что я возглавил отдел, охотно согласились начать там работу. Не все сразу конечно, но в течение двух месяцев, все те с кем я когда-то работал, и благодаря кому, наш филиал стал таким мощным, снова будут вместе. Правда, под другой крышей, но какая нам разница. Все это радовало и заряжало на работу.
Вот так я лежал на кровати, прикрыв рукой глаза, и размышлял о причинах такой удачи. Я боялся себе признаться, что именно та, которая сейчас лежала со мной рядом, была виновницей всему. Ведь именно с ее появлением все так резко изменилось. Я раньше слышал про это, что некоторые женщины приносят не только радость и тепло, но и удачу.
Соня тоже отдалась этому нашему порыву. Взяла отпуск на недельку, поставив вместо себя своего заместителя, который, правда, периодически тревожил нас вопросами, но, по-видимому, в ее работе иначе нельзя было.
Соня не дергала меня вопросами о жене, не выясняла, долго ли я у нее пробуду и какие у меня планы. Она вела себя беззаботно и весело, и мне было легко с ней.
Вот и сейчас, она положила голову мне на живот и по-детски играла с моим, уставших от долгих ласк членом.
- Лапушка, дай ему немного отдохнуть.
- А я его и не трогаю. Просто глажу. Он же такой сейчас маленький, несчастненький.
При этом она начала целовать мой член, поглаживая его пальчиком. Разумеется, он начал просыпаться, и тогда взяв его в руку, она начала целовать мне живот, плавно переходя на грудь, и затем нежненько, кончиком языка, начала ласкать мои соски.
Я застонал и тогда Соня села на меня сверху, запустив мой член в себя и начала плавно покачиваться, слегка увеличивая темп. Потом быстрее, еще быстрее и вот мы уже неслись, боясь остановиться и потерять лучик этого наслаждения. Глаза мои были закрыты и вдруг я почувствовал, что на мое разгоряченное тело легло что-то ледяное. Я вскрикнул и тут же кончил. В унисон мне с диким криком кончила Соня и повалилась со мной рядом. Что-то мокрое и холодное стекало по моей груди.
- Что это было?
- Я! Ты, что не заметил?
- Не балуйся, что это на мне?
- Хочу баловаться.
Я повел рукой по груди и обнаружил кусочки льда.
- Откуда лед то взялся?
- Остался тут после коктейля, вот я и попробовала. Тебе что не понравилось?
- Ты прелесть.
Я сгреб ее в охапку, прижал к себе и мы заснули.

СОНЯ

Боже, какое блаженство!!! Третий день подряд я просыпалась не от дребезжания будильника, а от прикосновения нежных и ласковых рук, горячей плоти и безудержного желания. Я не кидалась, сломя голову в ванную наводить марафет, одновременно с этим спасая убегающий на плите кофе и подгорающие тосты. Я не томилась, нервно уничтожая сигарету за сигаретой, в бесконечных пробках, пытаясь во время успеть на работу. Свобода! Вот именно то, что я чувствовала последние дни. Свобода и блаженство! Как же хорошо, что Николаша уговорил меня взять на недельку отпуск. Сколько я уже не отдыхала? Три года? Пять? Да я уже вообще забыла, когда в последний раз была в отпуске! Страшновато, конечно, было оставить фирму на целую неделю на Валерия. Я часто звонила в офис, проверяя, как идут дела, все ли решается в мое отсутствие. Но, убедившись, что катастрофы в ближайшие дни не предвидится, с радостью возвращалась в объятия Николая. Мне было с ним легко и хорошо. Не было нужды постоянно «держать образ», играть роль неприступной, преуспевающей бизнес-леди, с которой я уже срослась за последние годы. И что самое удивительное – мне постоянно хотелось смеяться, петь, танцевать, веселиться. И меня совершенно не заботил вопрос, сколько продлится мое счастье. Я просто упивалась этим счастьем. Здесь и сейчас. Даже, когда Николай уходил на работу, я чувствовала его рядом.
Улыбнувшись своим мыслям, я приоткрыла глаза и посмотрела на дремавшего рядом мужчину. Провела легонько рукой по его груди. Коснулась уже успевшей отрасти к ночи щетины на его щеке. Спасть совершенно не хотелось. Вернее, в первую минуту, когда Николай прижал меня к себе, утомленный и разморенный после бурного всплеска утоленной страсти, я даже задремала. Но тут же в мой сон просочились кусочки льда, которые так возбуждающе таяли на его смуглой коже. Ворвался его гортанный крик, когда он кончил, резко прижав меня к себе, и задохнулся то ли от восторга, то ли от прикосновения холодных кубиков и моих рук. Сквозь полудрему я почувствовала, как все тело мое натянулось, словно струна, внизу живота стало жарко, а мои соски буквально готовы были лопнуть от напряжения. Я взяла руку безмятежно спавшего Николая, и положила ее себе между ног, почувствовав, как горячие капельки влаги вырываются наружу. По телу пробежала волна легкой дрожи.
- Я хочу тебя, - прошептала я прямо в ухо Николая и легонько прикусила мочку его уха.
- Соня, я сплю, - сквозь сон пробормотал Николай.
- Знаю, но я ОЧЕНЬ хочу тебя… Ну, пожалуйста…
- Я все равно сейчас ничего не смогу…
- Если очень захочешь, то сможешь…
Николай приоткрыл глаза. Мое возбуждение передалось и ему. Он перевернул меня на спину и начал медленно покрывать все тело поцелуями, опускаясь ниже и ниже. Поцелуи обжигали мою кожу и заставляли биться сердце все сильнее. Все мое тело стремилось раствориться в его объятиях. Раздвинув мои ноги, Николай скользнул между ними пальцами, дотронулся до моего набухшего клитора и начал медленно поглаживать его. Я застонала от удовольствия и выгнулась ему на встречу. Я почувствовала прикосновение его горячих губ в самом сокровенном месте, и крик восторга вырвался из моей груди. Язык Николая, постоянно меняя темп, заскользил по моему уже абсолютно мокрому влагалищу. Несказанное блаженство нахлынуло на меня, как медовая волна. Пламя, вспыхнувшее в средоточии моей страсти, разгоралось, поднималось всё выше и выше, пока не охватило всё мое тело. Я громко вскрикнула и застонав, откинулась назад, царапая простыню, и тут же руки мои взвились, обхватили Николая за талию и свалили на себя. Напряжённый член легко вошёл во влажное горячее лоно, заполняя всю его глубину и забился, запульсировал внутри сладкой бездны. Он двигался то тихо, то быстро и, наконец, его движения переросли в вихрь.
Стремительно взлетев на звёздную вершину сладострастия, я первой рухнула в пучину экстаза, но он вскоре догнал меня, забившись, трепеща и изливаясь.
С тихими стонами, почти теряя сознание, я падала в туманную зыбь…
То ли звездопад, то ли буря сверкающих сиреневых лепестков пронеслась у меня перед глазами. Я потянулась всем телом и с улыбкой подумала, что сейчас, скорее всего, похожа на большую кошку, которая трогает ленивой лапой поверхность воды, прежде чем снова приступить к утолению жажды. Крепко прижавшись всем телом к Николаю, я с блаженной улыбкой на губах моментально уснула…

Николай
Раннее утро. Сегодня выходной, но я проснулся. Соня, тихонечко посапывая, спит, свернувшись калачиком, рядышком. Поворачиваюсь на другой бок и пытаюсь снова уснуть. Напрасно, в голове проносятся цепочкой различные мысли и окончательно отгоняют сон.
Встаю. На кухне делаю себе слабенький кофе и сажусь к компу просмотреть последние новости. Ничего нового, вся также враждебность и глупость правит миром. Плевать. Мне сейчас хорошо, а остальное пусть идет во всем чертям.
Я снова иду в спальню. Соня все также безмятежно спит. Хочу к ней подойти и нежненько поцеловать, но потом отгоняю от себя эту мысль. А вдруг проснется. Тихонечко прикрываю двери и возвращаюсь в гостиную. Беру вторую за сегодня сигарету и курю возле открытого окна. Утреннее солнышко ласкает мое лицо, но мне немного неспокойно. Пелена новых отношений, окутавшая мою жизнь и позволяющая туда проникнуть нечему, чтобы мне не хотелось туда пускать, начала таять. На смену общему позитиву приходит тревога и я уже не могу просто от нее отмахнуться, забыть, будто и нет ничего. Да, нужно что-то решать. Игра в молчанку закончилась.
Интересно, а что она сейчас делает? Зная, что жена всегда встает рано, пытаюсь представить, чем она сейчас может быть занята. Стирает, готовит, сидит и работает у компа. Набираю ее номер. К моему удивлению она долго не отвечает. Уже начинаю думать, что вдруг перепутал номер, но это невозможно, ее номер стоит у меня в телефоне под цифрой один, его то я и набрал.
Наконец чуть взволнованный и заспанный голос мне отвечает.
- Что случилось?
- Ты спала?
- Ты с ума сошел. А что же мне делать? Время то сколько?
- Восемь.
- Только восемь. Ты идиот Коля. Совесть у тебя есть?
- Но я ведь знаю…
- Ладно, оставь это. Что ты хотел?
Я совсем растерялся. Я, конечно, ожидал, что разговор будет не из приятных, но все несколько по- другому. Ни сожаления, ни растерянности, связанной с моим уходом. Просто раздражение человека, что некто, так не кстати, вмешался в ее личную жизнь. И этот некто я…
- Николай, ты еще тут?
- Да.
- Затих то чего?
- Я хотел тебе сказать, что учебу тебе бросать не следует. Я помогу тебе деньгами, невзирая ни на что…
- Помоги себе Коленька. Я уж как-нибудь обойдусь.
- У тебя есть кто-то?
- А вот тебе не все равно? Тебя уже давно ничего не интересует, так пусть так все и остается.
- Ты не права.
- Пусть так. Значит, ты просто ничего не хотел замечать. Тебе так было удобнее. И знаешь, я тебе очень благодарна за то, что ушел.
- Погоди, я ведь ничего не говорил об уходе. Это просто…
Я замолчал, сам не зная что сказать. Как охарактеризовать свое сегодняшнее состояние.
- Коля, если захочешь что- то забрать из дома позвони мне. Мы встретимся и все решим. Твои вещи, по крайней мере, уже сложены.
И она повесила трубку. Вот так без "до свидания" или просто "пока", словно отмахнувшись от назойливой мухи. Мне стало совсем не по себе. Ее слова больно стучали в голове.
Значит она давно с кем то, а я ничего не зная, корчил из себя заботливого мужа, а они, небось, посмеивались надо мной, после очередных сексуальных утех. Значит моя жена, в очередной раз, задерживаясь на работе, просто шла сосать член у другого мужчины. А может, это было на самой работе.
Я замотал головой, пытаясь отогнать различный картины, сложившиеся в моей голове, в которых главной героиней порнофильма была моя супруга.
- Доброе утро, - услышал я позади себя и увидел Соню, сладко подтягивающуюся и по-детски улыбающуюся.

СОНЯ

Тихо. Воздух наполнен негой и покоем. Солнечный зайчик шаловливо скачет по стенке, отражаясь в зеркале, замирает возле самой моей щеки. Я улыбаюсь и стремительно накрываю его ладошкой. Как в детстве…Но он просачивается между пальцами и взмывает ввысь. И мне безудержно хочется подскочить с кровати и пуститься за ним в припрыжку. И ловить его, выпуская из рук вновь и вновь. И смеяться во весь голос, вторя шелесту листьев за окном и жаркому мареву небес.
Я встала, все еще улыбаясь, подошла к трюмо, внимательно посмотрела на себя. Не смотря, что спала я, в общем-то, этой ночью совсем мало, выглядела я просто изумительно, а глаза светились такой радостью, что я даже позавидовала сама себе. Как же изменилась моя жизнь за эти последние несколько недель! И как странно она устроена: неужели для того, чтобы понять, что такое любовь, мне надо было встретить человека, который в свое время дал мне понять, что такое боль и страдание? Я провела щеткой по волосам, стянула резинкой «хвостик». А, может, это и не любовь вовсе? Может, я все это себе нафантазировала? Может, я просто слишком устала, одичала, отвыкла от мужской ласки, нежных слов? Но думать и рассуждать на тему «Что есть любовь» совсем не хотелось. Мне было очень хорошо и спокойно, и я не стала задумываться о будущем. «Буду жить здесь и сейчас», - произнесла я своему отражению, накинула халатик и вышла из спальни. Коля стоял в гостиной у открытого окна. Сигарета подрагивала в его руке. Рядом дымилась чашка свежесваренного кофе. Аромат приятно щекотнул ноздри, легкий ветерок прикоснулся к щеке, я улыбнулась и сладко потянулась.
- Доброе утро.
- Что?
Николай резко обернулся. В руке он сжимал мобильный телефон. Его глаза полыхали яростью, хотя где-то в самой глубине, едва различимая, мелькнула боль.
- У тебя что-то случилось? Кто звонил? Неприятности?
- Все нормально, солнышко. – Николай порывисто перешел комнату, приблизился ко мне, погладил по волосам. – А ты и вправду соня, - улыбнулся он, - идем завтракать, а то я уже с голоду помираю. Даже кофе самому себе пришлось готовить. И это в выходной день!
Николай взял меня за руку и, продолжая шутить и балагурить, потянул на кухню. Легкость и радостное настроение, с которыми я проснулась совсем недавно, вдруг в миг улетучились... Я чувствовала, что Николай сдерживается буквально из последних сил, что в душе у него сейчас бушует гроза. И еще я очень отчетливо поняла, что он не пустит меня в эту грозу, что сейчас его душа закрыта от меня на тысячи самых сверхсекретных замков, забаррикадирована, замурована, отгорожена… Я ощутила, как страх медленно, по капелькам, заполняет мои мысли, мой мозг, крадучись пробирается в сердце… Самодовольно усмехается, упиваясь своей властью… Стараясь не поддаваться охватывающей меня панике, я начала вытаскивать из холодильника продукты, зажгла газ, поставила на плиту сковородку.
- Сейчас я быстренько омлет с ветчиной приготовлю. Хорошо?
- Омлет – это просто замечательно! Большой-пребольшой омлет с хрустящей корочкой, много ветчины, зелени, помидоров. У меня уже слюнки текут.
- Тогда помогай мне, чтоб было быстрей. Режь ветчину и помидоры.
Я повернула к Николаю, протягивая ему нож, и наши глаза встретились. Ярость исчезла из его взгляда, но ей на смену пришла какая-то мутная безысходность. И я вдруг подумала, что таким вот потерянный взгляд был у него в нашу первую встречу. «Потерянный… потерять…потеря, - вертелось в мозгу. – Что я буду делать, если потеряю его?» Предательская слезинка медленно выкатилась из уголка глаза и покатилась прозрачной горошинкой по моей щеке. Николай взял из моей руки протянутый нож, отложил его в сторону и молча притянул меня к себе.
- Я не хочу, чтобы ты плакала. Никогда.

Николай
Сволочь, какая же я сволочь. Я шел по давно проснувшимся улицам, обтекая, спешащих или просто без дела слоняющихся прохожих и мне было стыдно. Уже давно не чувствовал себя так гадко. Как я мог вообще думать так. Но может я человек, и дело только в этом? Перед глазами снова стали глаза Сони, полные тревоги и испуга и я снова начал бичевать себя за слабость.
Мало того, что я вдруг начал думать о своей жене, как о возможно близком человеке, так и еще дал понять это Соне. Как я мог? Да, видимо еще не скоро все это покинет меня, будет гложить из нутрии, теребить и насмехаться.
Я взял свой автомобиль и поехал домой. Впрочем, куда я ехал, точно определить мне стало трудно. За эти дни, место и человек с которым я прожил годы вдруг стали чужими. Подойдя к входной двери, я достал ключ, но потом передумал и просто позвонил. Жена была дома. Она спокойно открыла двери и впустила меня.
- Кушать хочешь?
Я замотал головой.
- Может чаю?
- Да нет, не стоит.
- Слушай, давай не будем бесится. Присядь, я сейчас.
Она вышла на кухню. А я уселся на диван и тупо уставился в телевизор. Через пару минут она появилась с двумя чашками чая.
- Коленька, – я посмотрел на нее и криво усмехнулся, - Ладно, я просто так, по привычке. Коля, все не так страшно. Мы ведь люди и всегда можем договориться.
- Что ты хочешь этим сказать?
Ее деловой тон меня успокоил и в тоже время насторожил.
- Человек, с которым я теперь буду вместе, довольно состоятельный. Так что я полагаю так: машину оставь себе. С вещами проблем нет. А вот квартира эта принадлежала твоим родителям, но и я имею теперь на нее права. Так ты или оставь ее себе и выплати мою часть денег или…
- Ты же прекрасно знаешь, что у меня таких денег нет.
- Тогда мы ее продадим и разделим деньги.
Я насупился и молчал. Я вырос тут. Все детство прошло у меня в этом дворе. Отсюда уходил в армию. Сюда привел первую свою девушку. Родители прожили в этой квартире всю жизнь. И из нее я проводил их с разницей в год на кладбище… Но я понимал, что она права и надо как-то это решать.
- Знаешь, а пусть пока постоит так. Мне не к спеху. Может потом как-нибудь решим и эту проблему.
Я посмотрел на нее с благодарностью.
- Как ты вообще. Тебя не узнать. Просто как крылья за спиной. Я рада за тебя. А теперь прости, мне нужно делами заняться.
Она встала и, подойдя к телефону, набрала номер. Говорила явно с НИМ. Не стесняясь моего присутствия, ворковала, смеялась, кокетничала. Потом просто на секунду прижала трубку к груди и сказала: " Твои вещи собраны. Они в спальне. Счастливо".
Я закинул рюкзак на плечо, подхватил пару чемоданов и, предварительно, оставив ключи на журнальном столике, вышел во двор.
Все так просто. Десятилетие уложилось в пару минут разговора о дележке имущества.
Мой скарб я закинул в машину, сел за руль и порулил хорошо известными мне улицами, по еще неведомым дорогам, навстречу своей новой жизни.

СОНЯ

Щелчка замка я даже не услышала… Просто почувствовала, как вокруг стало пусто… Пусто и тихо… Исчезло щебетание птиц за окном, шелест ветра, перешептывание листвы… Я медленно опустилась на табурет, обвела взглядом вдруг ставшую чужой кухню. На плите дымилась сковорода. «Омлет я так и не поджарила. Коля голодным остался», - промелькнуло в голове. Я тупо смотрела на дымящуюся сковородку, не в силах сообразить, что должна теперь делать. В голове не было абсолютно никаких мыслей. Я машинально потянулась к чашке, стоявшей на середине стола. Кофе был холодным и ужасно горчил. «Гадость какая». Не глядя, я попыталась пристроить чашку обратно на кухонный стол. Звон разбитого стекла прозвучал оглушающе, отозвался взрывом в моей голове, отразился тысячей осколков в пустой тишине… «Это была его любимая чашка, - откуда-то из глубины сознания появилась мысль. – Вот все и закончилось. Осталось только осколки собрать. Собрать и выкинуть. И забыть». Я смотрела на разбитую чашку, вернее, на то, что только что было чашкой, на маленькие блестящие осколочки стекла. «Вот так и вся моя жизнь состоит из маленьких отдельных осколочков. Каждый по себе он красив, изящен, неповторим, хотя попадаются и откровенные уродики. Вот только вместе сложить эти кусочки не получается. Слишком заметны будут трещины. Лучше и не пытаться склеить их заново: красивые утонченные осколочки, склеившись, превратятся в уродливую чашку, всю покрытую трещинами, словно шрамами. И кому нужно это уродство? Лучше пусть осколочки так и останутся осколочками, как в калейдоскопе: осколочки одни и те же, а узор каждый раз разный». Я медленно поднялась, машинально взяла веник, смела разбитую чашку в совок и выкинула в мусор. Засунула горящую сковороду под холодную воду. Пар с шипением метнулся к потолку. Я открыла окно, закурила. Попыталась собраться с мыслями. Что собственно произошло? Отпуск закончился, праздник остался в прошлом, пора возвращаться к СВОЕЙ жизни. Да-да, именно к своей. Я же уже давным-давно поняла, что не создана для семейной жизни. Да и нужна ли она мне? Ну, уйдет Коля от жены. Ну, переселиться ко мне со всеми своими вещами, привычками, устоями. Недели две-три у нас будет длиться медовый месяц. А потом? И его, как и всех других, начнет раздражать моя работа, бесить вечное отсутствие ужина и совместных воскресных обедов, звонки среди ночи по поводу очередного ЧП у меня на работе. Как и все другие, он начнет меня воспитывать, рассказывать, какая я безалаберная, втолковывать, что по ночам надо спать, а не сидеть за компом, упрекать, что слишком много времени уделяю работе и слишком мало ему… Все они абсолютно одинаковые. Все они заботливые и внимательные только пока не насытятся твоим телом… Я швырнула в окно недокуренную сигарету и кинулась в спальню. Сорвала с кровати постельное белье и, комкая его с ожесточением, засунула в стиралку. «Никаких воспоминаний! Никаких Его запахов! – приказала я себе. – Все закончилось, поигрались и довольно». Открыв шкаф, я выкинула на пол футболку, джинсы, носки, которые Николай оставил у меня. Не глядя, запихнула все это в первый подвернувшийся пакет.
Боже, дура! Какая же я дура! Любовь, охи, ахи… Чушь! Какая к черту любовь? Просто взыграли гармоны. Сегодня же вечером я объясню Коле, что к чему… Он, кажется, к жене поехал? Вот и отлично. Она, конечно, повыпендривается немного, а потом все равно простит и пустит блудного мужа обратно. А я просто забуду все, вычеркну, выброшу, как те осколки. Жаль только, что завтра воскресенье – в офисе никого не будет. А, может, это как раз и хорошо? Пойду на работу, проверю, как они там справлялись без меня. «Автоцентр», наверняка, упустили. А какой заказ был! И все из-за моей дурости: любви, видите ли, захотелось. Я металась по квартире, убирая, вытирая, вымывая… Уничтожая все, что могло напомнить мне о нем. Я даже не заметила, как пролетело несколько часов. Уставшая приплелась на кухню. Заварила крепчайший чефир и, сделав первый глоток, блаженно прикрыла глаза. «Не нужен мне никто. Мне абсолютно никто не нужен», - произнесла вслух. Выбила из пачки сигарету, усмехнулась: как же его коробила эта моя привычка, выбивать сигарету из пачки щелчком, но он культурно помалкивал. Интересно, сколько еще он бы молчал, неделю, две? В душе вдруг начала закипать злость. Я злилась на себя и ругала себя последними словами…. За то, что позволила себе проявить слабость… Снова… Как в тот раз… Но ТОТ раз больше не повторится. «Я – сильная. Я очень сильная, свободная, независимая. Я деловая женщина, президент одной из крупнейших компаний, - твердила я себе, нервно ломая в пепельнице окурки. – Я выдержу. И не надо мне никакой любви, никакой семьи. Это просто было наваждение».
Я прошла в спальню, подошла к трюмо, тряхнула головой. Задорный «хвостик», схваченный на макушке детской резиночкой, задорно покачивался из стороны в сторону. Лицо без макияжа казалось беззащитным, а глаза… «Ни один мужчина не должен видеть в моих глазах желание»… Почему я изменила этому своему правилу?
Я долго и тщательно наносила косметику, погребая под слоем тонального крема и пудры, наивную, беззащитную дурочку. Сняла и зашвырнула в самую глубину шкафа старые любимые джинсы. Облачилась в шикарный брючный костюм, сшитый на заказ в Париже. Ну, вот и все. Теперь – в парикмахерскую, вернуть себе свой прежний облик.
Уже на выходе из квартиры, закрывая ключом дверь, я подумала, что может вернуться Коля. Пустая квартира, наверняка, удивит его. «Может, надо было записку написать", - помедлила я у двери, но тут же одернула себя: в старой жизни, в МОЕЙ жизни, я не писала никаких записок. И мне было абсолютно наплевать, будет кто-то волноваться или нет. Я возвращаюсь в свою жизнь, где запискам нет места. И я решительно направилась к лестнице.

Николай

- Ну что, по рукам?
Я охотно протянул руку своему шефу. Уже несколько часов мы сидели и говорили в его кабинете. Я с обидой капризного ребенка, вывалил ему все, что накопилось за это время. Он не перебивал, все выслушал, хотя было заметно, что все это его уже мало заботит. Потом настал его черед и я затих. Медленно, пункт за пунктом он разложил мне все по полочкам.
- Тебе еще многому нужно научиться, Николай. Но я верю в тебя. Так что принимай отдел и твори.
Он поднялся, дав понять, что разговор окончен. Я направился к двери.
- Ты где обедаешь сегодня.
Я пожал плечами, забыв на какое-то время, что Соня наверняка дома и ждет меня.
- Пошли, пообедаем. Я знаю одно чудное местечко.
Мы вышли из офиса, но не сели в машину, а пошли пешком каким то маленьким переулком, потом свернули налево и подошли к небольшому ресторанчику. Войдя вовнутрь, я понял, что тут подают суши. И, хотя я их не особо любил, уйти было как-то неудобно. Молоденькая брюнетка в кимоно усадила нас за столик возле окна и подала меню. Я не очень-то всем этом ориентировался и заказал тоже, что и мой шеф.
Нам принесли заказ на маленьких плоских фарфоровых тарелочках и рядом поставили различные соусы. Вспомнив эту не хитрую премудрость, я взял палочки и начал уплетать суши, макая их в соус.
- А не хилые дивахи тут сидят.
Я обернулся и увидел двух девушек, пьющих кофе под сигаретку.
- Вот интересная особенность. Вроде кафе это японской кухни. А приходят сюда и кофе попить. Вот, что значит модное место.
Он сделал паузу, ловко подхватил очередную порцию и отправил ее в рот.
- Дома то у тебя как?
- А никак. Разбегаемся.
- Да ну? Значит у тебя полное обновление жизни. Совпало просто или как?
- Трудно сказать. Еще пару дней назад я считал, что все нормально. А сегодня просто представить себе не могу, что могу остаться жить с женой.
- Бывает. А ты глянь на ту светленькую. Мне кажется, ты ей понравился.
Я оглянулся и внимательно посмотрел на девушку. Даже не посмотрел, а бесцеремонно начал ее разглядывать. Она опустила глаза, но потом снова посмотрела в мою сторону и что-то шепнула подруге.
- А что, Николай. Может, закрутим. Ты вообще почти холостой, а я своей что-нибудь навешаю. В первой что ли.
- Нет, Сергей Маркович. Не сегодня.
Я вспомнил Соню, эти несколько дней, проведенные вместе и понял, что хочу только ее.
- Простите, но не сегодня. Не обижайтесь.
- Какие обиды, Коля. Ерунда все это.
Я полез было в карман за кошельком, но шеф остановил меня.
- Оставь, я заплачу. Будем считать это деловым ужином. Да и вот еще это.
Он полез в карман, вынул конверт и положил его на стол.
- Что это?
- Назовем это подъемными. Ты теперь на новой должности, положение у тебя другое. Будем считать это бонусом. Сходи, прикупи себе пару пиджаков и все такое, так сказать, чтобы соответствовать. Есть кому подсказать где и что купить?
Я кивнул.
- Вот и чудненько.
Я попрощался и вышел, а Сергей Маркович подсел к двум девицам и о чем-то весело затараторил.
На улице ярко светило солнце. Прохожие улыбались, идя мне на встречу. Уже давно мне небыло так хорошо. И я понесся домой к Соне. Ей и только ей мне хотелось рассказать обо всем, что произошло сегодня.
Трудно было проследить какую-то связь, но я чувствовал, что не встреть я ее , то ничего бы этого небыло.