Вид для печати
Дело в том, что пока люди добираются до сути, то именно различные понятия вроде одного и того же определения приводят к недопониманию. И как следствие к разногласиям. А потом, если конечно ещё есть пиво и время,то результат таков : Семён Семёныч !!!:-)Цитата:
Сообщение от Короткошёрстка*
Но ведь в споре рождается истина!Пускай каждый поймет свое и откроет свою истину,но ведь поймет и откроетЦитата:
Сообщение от Steve
Увы - бывают такие спроы, в которых никакая истина и рядом не лежит.
Если есть спор, значит есть вопрос,есть вопрос-есть ответ,как правило у каждого свойЦитата:
Сообщение от Короткошёрстка*
С этим не спорю. Я о том, что бывают споры, в которых истина не рождается ни для кого. Правда, это, наверное, уже не споры, а ссоры и свары.
для обсуждения этого вопроса теперь есть другая тема
Ну ,насмешил, каждый из них( Роскомнадзор) видят это дома...
А ,Преамбулу они не читали.
http://www.lbk.ru/content.php?5-%D0%...D0%BB%D0%B0%29
Терроризм: нравственная чистота, несовместимая с жизнью
Терроризм: нравственная чистота, несовместимая с жизнью
Постепенно этическая доктрина из индивидуально-педагогической (победить грех в себе) переходит в общественно-воспитательную (оградить людей от греховного искушения), а затем – в военно-политическую (сокрушить мир греха, лежащий по ту сторону забора).
[IMG]file:///C:\Users\User\AppData\Local\Temp\msohtmlclip1\01\c lip_image001.gif[/IMG]
Логика перехода предельно проста: чтобы человек мог «победить грех в себе», надо уничтожить поддержку его внутреннего греха, приходящую извне, от «князя мира сего».
И вот уже перед нами готовая доктрина апокалипсиса с установлением «царства божьего», или мирового джихада, или всемирной коммунистической революции.
Слово «этика» происходит от греческого ethos (привычка, нрав). В начале этика только описывала обычаи разных народов (так «История» Геродота содержит феноменологию обычаев античного мира). Позже этика занялась происхождением взглядов на добро и зло, на общественные идеалы и ценности (мораль и аксиология). А еще позже пришла эпоха мировых религий, и этика была мобилизована на службу идеологии и теологии.
Что при этом изменилось в этике? Раньше нравы людей рассматривались, как изучаемая данность (в таких-то общинах принято вести себя так-то и так-то). Идеологическая роль этики диктовала иной подход: обычаи должны быть такими-то, а иные обычаи должны рассматриваться, как порочные и аморальные. За этический идеал были приняты указания священных книг, а осуждаемое этими книгами было названо неэтичным (аморальным).
Далее для краткости я буду называть «этикой» именно такие социальные учения.
Этика разделила нравы на естественные привычки (зло) и служение долгу (добро). Возник этический тезис «то, что естественно – наименее подобает человеку». Для обоснования этого тезиса было привлечено разделение человеческих мотивов на «животные» (плохие, низкие) и «божественные» (хорошие, высокие). «Животные» (биологические) мотивы в поведении человека объективно являются определяющими. Чтобы с ними справится, этика потребовала от человека непрерывной борьбы с «темным звериным началом» в себе (битва против греха). Этическим идеалом был объявлен аскетизм (отказ от удовольствий), «умерщвление плоти» (самоистязание) и антисексуальность (целомудрие). Согласно вероучению, таким путем человек побеждал грех и освобождался от «рабства плоти».
В действительности все происходило иначе. Объективно человек - это биологический организм, сложная система с самонастраивающейся стратегией поиска оптимальных условий для жизни и продолжение рода. Репрессивное воспитание может выработать условные рефлексы, запрещающие некоторые формы поведения, но оно не способно отменить цель биологической стратегии. Стратегия перенастраивается и ищет все новые формы обхода запретов. Чем сильнее и обширнее запреты, тем активнее идет этот поиск.
Противоестественная запретительная этика оказывается в роли кочегара, взявшегося поддерживать давление в насквозь проржавевшем паровом котле. Несмотря на все новые пробки и заплатки, но пар все равно травит через множество дыр и трещин. Единственный выход - залить котел сверху бетоном и надеяться, что пар нескоро пробьется наружу.
Этот путь и выбирает этика: отчаявшись изменить человека, она начинает требовать его изоляции от «соблазнов». Возникают запреты на все красивое, вкусное, привлекательное и эротичное. Мир торжества этики превращается в вонючую казарму, обнесенную высоким забором с колючей проволокой, а люди – в солдат на войне против греха. Солдаты ходят строем в мешковатой форме и уродливых сапогах, хлебают баланду и приучаются думать «о высоком». Комиссары и политруки устраивают регулярные обыски в тумбочках. Найдя там индийскую коноплю, самогонку, игральные карты и порнографию, они устраивают своим подопечным порку на плацу и наряды вне очереди на чистку сортиров. Но, через несколько дней, аналогичный набор снова обнаруживается в чьей-нибудь тумбочке.
Иногда сквозь забор загадочным образом проникают и более крупные объекты – например, девушки не тяжелого поведения, успевающие между отбоем и подъемом осчастливить своей скоротечной греховной любовью целый взвод.
Если комиссары и политруки воспринимают свои должностные инструкции серьезно, то, спустя некоторое время, они начинают люто ненавидеть весь проклятый мир за забором, набитый наркотиками, алкоголем, азартными играми, порнографией и проституцией.
Чем сильнее «нравственная чистота» давит на «темное животное начало» (а попросту говоря – на естественные человеческие желания и потребности), тем в более искаженных формах эти потребности прорываются через частокол иррациональных табу и запретов.
Ни одно доисторическое или архаичное общество не создало такого спектра сексуальных извращений, как общество, искалеченное христианской (исламской, коммунистической) моралью. Зайдите на любой порносайт в раздел BDSM или bizarre – вы увидите такое, от чего любого «безнравственного» троглодита стошнило бы на месте. С другой стороны, обычная порнография не вызвала бы у него вообще никаких эмоций. Он бы не понял: а в чем смысл рассматривания этих бытовых (на его взгляд) картинок? Если бы ему сказали, что миллионы людей платят за подобные вещи большие деньги - он бы не поверил. Как люди, создавшие монументальное здание современной цивилизации, могут быть такими идиотами в настолько простых и общедоступных бытовых делах, как секс?
Разумеется, поборники «нравственной чистоты» не осознают, что их противоестественная педагогическая деятельность как раз и является движущей силой эволюции извращенных форм удовлетворения обычных биологических потребностей. Поборники винят во всем «темное животное начало», придавая этому началу свойство мистической злобности.
Этот мотив находит отражение в поучительных книгах об этике. Там сказано, что, как только человек становится на путь стремления к этической чистоте, его начинают искушать «силы зла» (ариман, сатана, иблис, капитализм, социализм, new age, глобализм, гуманизм, постмодернизм… – искушающий субъект называется именем мистического врага, которое принято во внутренней мифологии данного этического учения).
Надо сказать, что образ темного адского сатаны играет в учениях «нравственной чистоты» гораздо более важную роль, чем образ белого и пушистого божества. Божество в своем идеальном совершенстве абсолютно недосягаемо для заведомо греховного человека. Сатана же наоборот, дан в виде конкретных проявлений греховности, с которыми последователь учения ежедневно соприкасается. Что делать с божеством – непонятно, а вот с адским сатаной можно бороться, и в этом находить глубочайший смысл жизни.
В образе сатаны мистически объединены все виды зла, греха и порока – это делает его идеальным объектом для объединения и приложения всех сил общины нравственных людей. Сатана везде – в телевизоре, в радиоприемнике, в сотовом телефоне, в интернете, на кассете, на рекламном плакате, в магазине одежды, на пляже, на улице, на обложке журнала, в школьном учебнике. Сатана проникает в штрих-коды и дорожные знаки. Сатана пронизывает космос на астероидах и неопознанных летающих объектах.
Сатана сеет цинизм и безнравственность, подначивает девушек нескромно одеваться, вовлекает в тоталитарные секты, разрушает безопасность страны, манит эгоизмом и вседозволенностью, подтачивает устои семьи и производит депопуляцию населения.
Сатана наступает со всех сторон, грозя ввергнуть людей в окончательную погибель…
По мере накопления искаженного табу и запретами жизненного опыта, борьба с этим вездесущим инфернальным врагом все более овладевает помыслами поборников этики.
Постепенно этическая доктрина из индивидуально-педагогической (победить грех в себе) переходит в общественно-воспитательную (оградить людей от греховного искушения), а затем – в военно-политическую (сокрушить мир греха, лежащий по ту сторону забора).
Логика перехода предельно проста: чтобы человек мог «победить грех в себе», надо уничтожить поддержку его внутреннего греха, приходящую извне, от «князя мира сего».
И вот уже перед нами готовая доктрина апокалипсиса с установлением «царства божьего», или мирового джихада, или всемирной коммунистической революции.
Это - простой путь, по которому любое этическое учение о «нравственной чистоте» быстро и неизбежно превращается в террористическое учение об «истреблении неверных»
Парадокс состоит в том, что гуманистически мыслящая интеллигенция этой элементарной вещи не понимает. Пресса набита статьями прекраснодушных доброхотов, которые в упор не видят реальности. Такой доброхот пишет о содержащихся в «великих нравственных учениях человечества» идеалах чистоты, альтруизма и служения людям, о борьбе против развращенности, эгоизма и цинизма – а оглядеться вокруг ему и в голову не приходит.
Ну где вокруг хоть один пример позитивных сдвигов от внедрения этих «великих нравственных учений»?
Где в реальности замечательные «альтруисты», порожденные этими учениями?
В реальности – «Исламский джихад», «Православие или смерть» и «Красные бригады».
В реальности каждое учение о «нравственной чистоте» - это призыв запастись тротилом и пойти сокрушать сатанинские твердыни во имя светлого высоконравственного будущего.
В реальности ни одно учение, позиционирующееся, как высоконравственное, не сказало «дай всем жить собственной жизнью» (как даосизм), или «живи сам и дай жить другим» (как викка) или «занимайся своими делами и оставь других в покое» (как гандизм).
В реальности ни одно «высоконравственное» учение не было мирным.
Нет ничего более лживого и отвратительного, чем альтруизм в духе «нравственной чистоты». Такой альтруизм учит: «не светлое будущее для человека, а человек для светлого будущего», он говорит: «да, мы любим людей, но не такими, какие они есть, а такими, какими они должны быть». Это значит: все должны стать такими, как мы хотим, а кто не хочет или не может – тот подлежит уничтожению.
Уж лучше иметь дело с троглодитами, понятия не имеющими о нравственности, чем с такими альтруистами. Троглодиты придерживаются понятного меркантилизма: хорошо то, что мне выгодно. С ними можно договорится, и жить рядом к взаимной выгоде.
С поборниками «нравственной чистоты» так не получится. Если вы не разделяете их ценностей и образа жизни, то когда-нибудь они подожгут ваш дом и убьют вашу семью.
Они сделают это, будучи в полной уверенности, что поступают человеколюбиво. Ведь если они вас не уничтожат, то вы будете постоянным источником искушения для многих, препятствием на пути к «нравственной чистоте». Они сожгут вас из ненависти не к вам лично, а к греху, который вы, по их представлениям распространяете в мире.
Они непременно это сделают - если только вы раньше не сделаете это с ними самими.
Я прекрасно осознаю, что сейчас меня будут упрекать в религиозной (идеологической) нетерпимости, в призывах к насилию и далее в том же духе.
Но факт остается фактом: любая проповедь учения, основанного на мистической «нравственной чистоте» неизбежно заканчивалась аутодафе. Надо ли каждый раз дожидаться этого закономерного финала?
Я предвижу и еще один упрек – что я вместе с водой выплескиваю и младенца. Пусть их этика – плохая, но что можно предложить взамен? Нельзя же быть полными троглодитами и обходиться вообще без этики.
Не стоит беспокоится на эту тему. Вообще без этики общество не останется. Как писал упомянутый в начале Геродот, у каждого сообщества есть какие-то обычаи. Их не надо конструировать – они возникают сами собой, как результат привычки к наиболее простым и удобным для членов данного общества формам кооперации и согласования интересов.
И последний упрек, который я предвижу: как же это в стране будут разные сообщества с разной этикой? Как люди с разной этикой будут находить общий язык между собой и что станет с единством национальной культуры?
Ни разу не было так, чтобы у цивилизованных людей разные этические воззрения стали препятствием для взаимопонимания в важных практических делах. А если дела не важные – так и черт с ними. К неважным делам относится и единство национальной культуры. От того, что не будет этого единства, никто не заплачет – это точно.
Наконец .уже не упрек, а прямо-таки обвинение: вы что, отрицаете существование общечеловеческих ценностей?
Да ни разу не отрицаю! Я даже считаю их общебиологическими ценностями, потому что они совпадают у меня и у моей кошки. Когда доходит до этих ценностей, мы с кошкой друг друга прекрасно понимаем, несмотря на разницу в этике и языковый барьер.
Ах вы (обвиняющие) не эти ценности имели в виду? А какие? Перед тем, как ответить перечитайте внимательно текст статьи. Возможно, ответ на ваши обвинения там уже есть.
© Розов А.А.