Любовники

СОНЯ

Ветер влетал в открытое окно машины, наполняя салон запахами знойного дня. Из динамиков лился чарующий голос Драгера… «Я ухожу, чтоб дать тебе свободу…» Вот именно – свободу… Это как раз то, что мне нужно. Я неслась на бешеной скорости по знакомым улицам, и мне казалось, что я только что вернулась после долгого странствия. Мелькали улицы и дома, витрины магазинов и ресторанов, афиши кинотеатров и памятники… Что-то незримо изменилось во всем облике города, и в душе от этого поднималась неясная тревога. «Надо просто успокоиться, взять себя в руки, - тихонько уговаривала я себя. – И выкинуть из головы Николая. Работа, только работа».
Резко развернувшись на одном из перекрестков, я подъехала к офису. Паркинг, обычно до отказа забитый машинами сотрудников, сегодня был пуст. Ну да, выходной же. Какое странное слово – выходной. Кто и откуда выходит, и где он, этот выход? «Найти выход из создавшейся ситуации». Какая тупая фраза! «Создавшаяся ситуация». Не сама же по себе она создалась. Это мы ее создали, сами. Надо было просто поговорить с Николаем, объяснить… Стоп! Я же решила не думать больше о нем!
Охватившее меня напряжение моментально улетучилось, стоило только мне оказаться в родных стенах офиса. Боже, как же я соскучилась за работой! Как я могла целую неделю здесь не появляться?! Мои шаги гулко раздавались в пустом коридоре, но мне была привычна тишина офисных кабинетов – я часто приходила сюда в выходные дни. Зайдя в свой кабинет, я с удовольствием плюхнулась в роскошное кожаное кресло и включила компьютер. Пока он, тихо жужжа, начал загружаться, я включила кофеварку, достала лимон и мою заветную чашку – на Тибете мне ее «заколдовали» на удачу.
- Привет! Вот уж не ожидал тебя увидеть сегодня!
От неожиданности я выронила чашку на пол и резко оглянулась к двери.
- Черт, Влад, я из-за тебя чашку разбила!
- Я же не знал, что за время отпуска ты стала такой пугливой, - Влад, улыбаясь, прошел по ковру и уселся на маленький диванчик, закинув ногу на ногу. – Не переживай, я тебе новую куплю. Чего это ты сегодня на работу приехала?
- Тебя спросить забыла, - огрызнулась я, собирая осколки. «Еще одна чашка… Теперь моя… Совпадение?», - мелькнуло в голове. - А вот что ты здесь делаешь в субботу? У нас что, проблемы? Почему мне не позвонил Валерий? Новый проект запороли? Кто-то из клиентов остался не доволен? Опять состряпали креативчик, доступный только вашему разумению?
- Ты чего разошлась, Сонюшка? Чего шумишь? Всё у нас в ажуре, все довольны, так что зря вы нервничаете, шеф, - Влад захохотал и подсел ближе ко мне. – Я же лучший коммерческий директор не только в нашем городе, но и во всем мире. Ты мне это сто раз говорила. Или уже передумала? – Он лукаво подмигнул мне и накрыл ладонью мою дрожащую руку, нервно теребящую карандаш. – Как отдыхалось?
- Нормально. Раз уж ты все равно здесь, рассказывай, что у нас нового, - я выдернула руку из-под его горячей ладони и достала сигареты.
- Соня, у тебя что-то случилось? Он ушел? – Уже серьезно спросил Влад.
- А вот это не твоего ума дело! Ты бы лучше работой занимался, а не за мной шпионил!
- Прости. Я лучше пойду… Потом поговорим, - Влад поднялся и, не оглядываясь, вышел из кабинета.
«Истерчика! Совсем умом тронулась. Какого я налетела на него? Он-то в чем виноват?» Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Мысли сами собой вернулись к Николаю. Я представляла, как он входит в пустую квартиру, видит пакет со своими вещами… Что он будет делать: дождется меня или сразу уедет? А если он будет дома, когда я вернусь? Что я скажу ему? Что устала? От чего? От его нежности и заботы? Что не верю, что это будет продолжаться всегда? А он этого и не обещал. Что хочу спокойной нормальной жизни? А хочу ли? Боже, как я запуталась… Я перебирала в памяти все дни и ночи, проведенные с Николаем, его глаза, руки, улыбку… С каким восхищением и нежностью он смотрел тогда на меня в зоопарке… А как здорово он подхватывал меня на руки, возвращаясь после работы и шептал, что очень скучал, покрывая все лицо поцелуями… А потом эти руки ласкали меня… И горячие губы накрывали каждую клеточку моего тела…
От этих воспоминаний меня бросило в жар. «Дура! – снова обругала я себя. - Ведь все же было так прекрасно. Зачем я сама разрушила все это?» Я уже готова была вскочить и лететь домой… Извиняться, упрашивать, уговаривать… «Чтоб не оказаться брошенной, - вдруг вынырнул откуда-то из глубины, молчавший до сих пор, мой внутренний голос. – Ты предпочла первой сделать шаг». Да, все так…Я должна была сделать этот шаг… Чтоб не повторить ошибки... Один раз я уже ошиблсь... Я все сделала правильно…
- Соня, поздно уже. Ты домой не собираешься? Может тебя подвезти?
Еще не очнувшись от своих мыслей, я рассеянно посмотрела на стоящего в дверях Влада, глянула в окно – в темном проеме плавно отразился свет фонаря.
- Нет, я сама доеду, спасибо. Влад, ты извини меня, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло…
- Все нормально, Сонюшка. Не засиживайся слишком…И, - Влад слегка замялся, - будь осторожна за рулем…

Николай

Вернувшись, я не застал Соню дома. Покопавшись в памяти, я никак не мог припомнить, говорила ли она мне, что уйдет куда-то. Я глянул на мой сотовый, но звонков от нее небыло. Я тихо отругал себя за то, что был утром настолько занят своими проблемами, что наверняка упустил что-то.
Меня вдруг захватила волна деятельности, которая порой возникала, когда я чувствовал себя в чем-то виноватым. Сперва я хотел сделать уборку в квартире, но потом, заглянув в холодильник, понял, что настал мой звездный час. Я покажу, как я готовлю.
Привычка готовить возникла у меня, когда моя супруга училась по вечерам на очередных курсах и дома просто нечего было жрать. Потом это переросло в увлечение, а затем я просто полюбил готовить.
Выскочив в ближайший продуктовый магазин, я купил все необходимое и, молясь, что Соня не придет раньше времени, приступил к священнодействию. Притащил магнитофон из спальни, включил музыку, заточил ножи и принялся препарировать кролика.
У меня ушло почти три часа, чтобы приготовить кролика в белом вине, фаршированного лапшой с морепродуктами. Потом я поставил его на маленький огонь и периодически стал поливать соусом, чтобы он равномерно пропитался. На это ушло еще полчаса.
Я глянул на часы. Было уже довольно поздно. Я хотел было уже позвонить Соне, но тут дверь открылась и она вошла. Взглянув на меня, она не улыбнулась, как обычно, а скорее удивилась, увидев меня. Будто и вовсе не ожидала меня здесь застать.
- Скорее проходи и мой руки.
Соня прошла и скорее из любопытства взглянула на кухню, чем последовала моей просьбе. Что- то было не так, но я настолько был занят своим успехом, что решил не портить ничего объяснениями, а просто усадил ее за стол.
Когда все было уже сервировано, я вытащил из пакета две свечи и бутылки классного испанского вина. Вскоре свечи наполнили кухню светом и мы приступили к трапезе.
Соня все это время молчала. Я был уверен, что она настолько ошарашена, что просто не знает что сказать. Но тут она вдруг встала, прошла в комнату и вернулась с большим пакетом.
- Извини, Коля, ты наверняка это не заметил, иначе ничего бы этого небыло. Прости, но я думаю, что так будет лучше для нас обоих.
- Что это?
Я заглянул в пакет и обнаружил там аккуратно сложенные мои вещи.
Я посмотрел на Соню, потом швырнул пакет обратно в комнату. Она невольно испугалась и даже попыталась прикрыть лицо рукой. Но я подошел к ней, нежно прижал к себе и зашептал:
- Не смей, слышишь, не смей. Я люблю тебя.
Она прижалась ко мне, обвив руками мою, шею и заплакала. Сначала тихонечко, а потом все сильнее и сильнее.
Свечи все горели, безжалостно роняя воск на остывающего кролика.

СОНЯ


Выжженная до бела пустыня… Оранжевый диск солнца, слепящий глаза… Застывший зной, перекатывающийся в мираж… Раскаленный песок, обжигающий кожу…
Я пытаюсь отогнать полусон-полубред, открыть глаза… Где-то в глубине меня всплывают строчки Волошина: «Раскалена, обнажена, Под небом, выцветшим от зноя, Весь день без мысли и без сна В полубреду лежит она, И нет движенья, нет покоя...» Они крутятся у меня в голове снова и снова, все время повторясь… Как заевшая пластинка… Ужасно хочется пить… Я наконец-то собираюсь с силами, открываю глаза и сажусь в постели. На прикроватной тумбочке бледно мерцает свеча. Застывшие капли воска сделали ее похожей на сказочный замок… с башенками… цветами… замысловатыми узорами… Я пытаюсь собраться с мыслями… вспомнить что-то очень важное… Боже! Почему так жутко болит голова? Надо выпить аспирин… Я отвожу взгляд от свечи, и он сразу же натыкается на какой-то пакет, лежащий у двери. И я моментально все вспоминаю! Коля! Коленька! Я вспоминаю весь вчерашний день, вечер. Вспоминаю его восторженный взгляд, когда он усадил меня за стол и зажег свечи. Он ни о чем меня не спрашивал, ни в чем не упрекал. Он улыбался и с веселой гордостью рассказывал, как ему «удалось победить непокорного кролика». Вот именно после слов про непокорного кролика я и пошла за его вещами. Почему-то мне услышался в них намек на меня. Я знала, что своими руками разрушаю собственное счастье, но иначе я не могла. И я знала, что вижу его в последний раз. А потом…
Он вытирал мои слезы, и все время шептал ласковые, нежные слова. А потом взял меня на руки и носил по комнате, баюкая, как маленького ребенка. Должно быть, на руках у него я и заснула. И он отнес меня в спальню, а сам… Я слетела с кровати, не позволив себе додумать эту мысль до конца. Нет, он не мог просто так уйти. Даже не потрудившись накинуть халат, я выскочила из спальни. Зал был пуст. Только на столе догорали свечи. Слезы сами собой потекли по моим щекам. Я опустилась на диван, тупо уставившись на недопитый бокал вина. Мыслей не было. Внутри меня, так же, как и вокруг, была пустота…
Головная боль все-таки вывела меня из этого оцепенения, и я медленно поплелась на кухню. Не включая света, достала из шкафчика аспирин. Нашарила на подоконнике сигареты. Огонек зажигалки на миг отразился в ночном окне. В голове зазвучали строки…
Холод в душе…
Холод в ночи…
Мрак…
Сердце стучит…
Сердце кричит…
Страх…
Стынет слеза…
Прячу глаза…
Боль…
Просто забыть…
Просто уйти…
Позволь…
Вот я и позволила ему уйти… И даже не сказала ему, что люблю его… И теперь уже не скажу никогда… Я опустилась на табуретку и тихонько заплакала…
- Боже, Соня, что случилось? Почему ты не спишь? Почему ты плачешь?
Я во все глаза смотрела на Николая, не в силах поверить, что это именно он стоит передо мной.
- А ты разве не ушел?
- Глупенькая! Куда я мог уйти? Я просто за сигаретами в ларек выскочил – мои закончились, а твои я курить не могу, ты же знаешь. – Он присел передо мной на корточки и крепко обнял. – Я никогда не уйду от тебя, запомни.
Я уткнулась ему в плечо и тихо прошептала:
- Я люблю тебя… Очень…

Николай

Соня полулежала в кресле, одну ногу поджав под себя, а вторую опустив на пол и курила, запивая сигаретку крепким кофе. Вечернее солнце, еще полчаса назад наполнявшее светом всю комнату, медленно садилось и уже кое-где появились тени, придавая обстановке, интимность домашнего уюта.
- Ты знаешь, я хочу написать твой портрет.
- Хорош издеваться, я очень устала.
- Нет, я серьезно. Знаешь, а ведь я когда то неплохо умел писать.
- У тебя есть работы?
- Конечно, только они там, у жены.
- Интересно было бы взглянуть на них.
- Я завтра принесу. Да заодно и мольберт захвачу.
А потом, немного подумав, добавил:
- А почему собственно завтра? Прямо сейчас схожу и принесу. Меня просто подмывает начать писать уже сейчас.
Я быстро оделся и вышел. Дорога была свободна, суета буднего дня уже пошла на убыль и уставшие граждане прибыли домой, коротать свой предвыходной вечер. И только молодежь и такие непоседы как я, куда то еще спешили, или заканчивали неотложные дела.
Я позвонил в дверь. Наташа открыла и посмотрел несколько удивленно, но потом пожала плечами и впустила в квартиру.
- Какими судьбами?
- Ты даже не допускаешь мысли, что я шел мимо и решил тебя проведать?
Она ничего не ответила и мы прошли в гостиную.
- Как живешь?
- Знаешь, Коля, я немного занята. Говори сразу, что тебя привело сюда.
Я уже открыл, было, рот, но тут из спальни послышался приглушенный мужской кашель. Сам не сознавая зачем, я направился туда. Уже переступая порог, я понял, что поступаю не правильно, но было уже поздно. Причем более чем поздно. Уж лучше бы мне открылось все намного позже. В нашей бывшей спальне, на бывшей нашей и истерзанной кровати лежал Арнольд, брат нашего шефа и мой бывший непосредственный начальник.
Я машинально поздоровался. Он не ответил и даже не пошевелился. Я, не отводя от него взгляда, обратился к Наташе:
- Я хотел забрать свой мольберт и свои работы. Если они сохранились, конечно.
Голос мой зазвучал как то просяще-разражительно и это мне тоже не понравилось.
- Сейчас принесу то, что осталось.
Наташа ушла, а мы остались вдвоем и продолжали буравить друг друга глазами. Наконец он криво усмехнулся и произнес.
- Ты извини, я тут тебе слегка рога пристроил.
Внутри у меня все заполыхало, но зная тупой юмор Арнольда, я решил сдержаться.
- Да ладно. Наташа свободный человек, мы разводимся. Так что рога тут вроде ни причем
- Нет, дурашка ты моя тупая. Она у меня сосала, когда вы еще женаты были. Как раз в то время, когда ты на меня в офисе горбатил.
Он встал и, медленно натягивая трусы, продолжал:
- Да и мудрено. У бабы уже два года оргазма небыло, а тебе хоть бы хуй. А как она в жопу любит. Что не знал? По пять раз кряду кончает. И вообще…
Но договорить я ему не дал. Врезал ему так, что он пролетел добрую половину комнаты и повалился возле шкафа. Я кинулся к нему, но на шум прибежала Наташа и, схватив меня за руку, начала от него оттаскивать. Потом она присела возле Арнольда и начала его гладить.
- Солнышко ты мое, за что он тебя.
- Да псих он у тебя, очухавшись, начал тот, - как только ты вышла, он принялся оскорблять меня, да и тебя. Я его урезонить хотел, а он драться полез.
Наташа встала и решительно подошла ко мне:
- Как ты смел? Вон то, зачем ты приходил. Бери и убирайся. И в дальнейшем, если что понадобиться, заранее договаривайся со мной о встрече.
Я вернулся в нашу теперь с Соней квартиру, свалил все в угол. Она хлопотала на кухне.
- Знаешь, я все принес, но давай не будем сегодня смотреть. Лучше в другой раз.

СОНЯ

- Да не поеду я никуда! Сказала – не поеду, значит, не поеду! И нечего меня тут упрашивать! В конце концов, ты – мой заместитель. Вот и решай эти вопросы!
- Соня, не говори ерунды! Ты прекрасно понимаешь, что кроме тебя никто этот вопрос решить не сможет.
- Незаменимых людей нет! Ты мне сам не раз об этом говорил. И хватит! Я устала от этого бессмысленного спора. Я никуда не поеду! Все! Точка!
Я резко поднялась с кресла, подошла к окну и распахнула его настежь. В комнату тут же ворвались звуки улицы, запах весны. Дождь уже закончился, и только редкие капли срывались с веток деревьев, звонко ударяясь о подоконник. Закурив очередную сигарету, я медленно, будто взвешивая каждое слово, произнесла:
- Валер, ты прекрасно понимаешь, что я не могу ехать туда. Не могу встречаться с ним. Пойми, это выше моих сил…
- А угробить офигительный контракт не выше твоих сил? Между прочим, ведь не ты одна, а мы все вклалывали тут до одури, чтобы получить этот заказ! И теперь ты хочешь все это похерить из-за своих дурацких амбиций?
- Это не дурацкие амбиции! – Мне все труднее было сдерживать злость и ярость. Хотелось кричать, бить кулаком по столу, разгрохать эту чертову пепельницу. Но я пыталась казаться спокойной. – Я знаю, насколько важен этот контракт для нашей фирмы, но подписывать его поедет кто-то другой.
- Не будь дурой! – Валерий подскочил ко мне, схватил за плечи, развернул к себе и посмотрел прямо в глаза. – Сонюшка, милая, я знаю, как тебе тяжело. Я знаю, что он – подонок и причинил тебе тогда много горя. Та боль до сих пор сидит в тебе. Я по твоим глазам это вижу. Но ты должна пересилить себя. Родная моя, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, - он с силой прижал свою ладонь к моему рту, не дав возможность что-то сказать в ответ. – Знаю, я обещал никогда не говорить больше об этом. Я и молчал все эти годы. Но сейчас я должен был напомнить тебе об этом. Что бы ты поняла, что если я собственноручно толкаю тебя на эту пытку, другого выхода действительно нет. И ты это прекрасно понимаешь.
Я устало опустилась на диван, спрятав лицо в ладонях. Вся ярость моментально куда-то улетучилась. Осталась только дикая усталость и пустота. Даже не пустота – опустошенность.
- Хорошо, я поеду. А теперь иди… Мне документы подготовить надо…
- Ты выдержишь, я знаю. Я скажу Наталье, чтоб заказала тебе билет на завтрашний рейс. Завтра – прямой на Вену.
Оставшись одна, я скинула туфли на высоченной шпильке, забралась с ногами на диван и попыталась расслабиться. Но воспоминания холодной змеей вползали в мозг. Вена… Очаровательная маленькая квартирка, зато расположенная прямо у Собора св. Стефана… Универмаг "Шипекк" - рай для любительниц модных украшений… Уютное кафе «Демель» с незабываемым ароматом первосортного кофе и свежевыпеченных булочек… Просто потрясающие фирменные пирожные, ради которых мы ездили через весь город в «Захэр»… Венская опера…Вечерние прогулки по набережной… Тихий шепот Дуная…И наша любовь… Наша счастливая жизнь, которая длилась ровно три года… До того самого дня…
«Все, все, все, стоп! Больше никаких воспоминаний! Я никогда больше, никогда не буду вспоминать тот день! А с Даниилом встретиться действительно придется».
Уже закрывая офис, я вдруг вспомнила, что на завтра мы с Николаем приглашены в гости. И эта встреча была очень важна для него.

Николай

Если нужно ехать, то почему именно сейчас? Ведь еще вчера мы собирались пойти в гости и ведь не просто так. Соня хотела меня познакомить с очень серьезным человеком, который, узнав чем я занимаюсь, сам захотел этой встречи. Что мне там делать без нее. Ведь мы даже не знакомы.
Что же произошло? И почему она так сама волнуется? Позвал один из ее бывших? А может и не бывших? Может хочет что-то для себя решить, прежде чем выбрать между нами, с кем остаться.
А может, нет никакой "поездки по делу? Просто решила встряхнуться. Поднадоели наши "семейные отношения" и потянуло на свободу, гульнуть чуток. Что я вообще о ней знаю? Почему она должна быть со мной, полуразведенным мужчиной из ее юности, без каких -то определенных целей и перспектив?
Я терялся в догадках, пытаясь отогнать от себя черные мысли, но мне это очень плохо удавалось.
- Коленька, мне завтра вставать рано, пошли спать.
Мы встали, почти не переговариваясь, зашли в спальню и легли. Я прижал ее к себе, будто кто-то, вот сейчас хочет у меня ее отнять. Потом я начал ее любить, причем не ласково и продолжительно, как мы это делали обычно, а неистово по-хозяйски, будто пытаясь вбить, застолбить, где то на поверхности ее матки свою присутствие, чтобы, если что, это могло отпугнуть кого то. Понимая всю глупость своего поведения, я не мог с собой совладать.
Покончив с сексом, я отвалился на бок и, к своему удивлению уснул. Но и во сне я не обрел покоя. Сны мне практически никогда не сняться, а тут понесло. Кто то, мне не знакомый, лица даже которого я разобрать не мог, имел Соню так, что любой режиссер порнофильма мог бы позавидовать. А он стонала, кричала, прижималась к нему, шептала ласковые слова и просила не отпускать ее.
Я проснулся и снова занялся любовью с Соней, убеждая себя, что она сейчас со мной, а это был только сон. Но легче не становилось. И только под утро, весь измученный я забылся, чтобы буквально через час проснуться от звона ее будильника.

СОНЯ

Тревога и раздраженное настроение не покинули меня и дома. Наоборот, после разговора с Николаем, мое подавленное состояние только усилилось. Он молча выслушал сообщение о моем отъезде, но я видела, как заиграли желваки на его скулах, как моментально сузились глаза, и в них появился тот стальной блеск, который всегда выдавал бушевавшую у него в груди ярость. Я ожидала расспросов, упреков, кого-то недовольства, но только не этого холодного молчания, которое окатило меня, как ушат ледяной воды. Поужинав почти в полном молчании, мы так же молча отправились спать. Забираясь под одеяло, я думала о том, что должна найти какие-то слова, чтобы успокоить Николая, дать понять ему, что эта поездка действительно носит сугубо деловой характер. Но додумать свою мысль я не успела: Николай накинулся на меня с таким неистовством, как будто пытаясь что-то доказать себе и мне. Мое тело разрывалось буквально на части, каждая клеточка отзывалась болью на яростные движения мужской плоти. «Пожалуйста, остановись. Хватит. Я не могу больше», - умоляла я Николая сквозь слезы. Но он ничего не слышал. Весь вечер сдерживаемая ярость теперь рвалась из него, обрушиваясь на мое тело. Наконец Николай содрогнулся, вскрикнул и замер. Откатившись в сторону, он моментально заснул, а я смотрела в темноту, даже не пытаясь стереть обильные слезы, и мое сердце сжималось от какого-то нехорошего предчувствия. В эту минуту я буквально ненавидела Николая – так по-скотски со мной не обращался еще ни один мужчина. Все тело мое болело, внутренности буквально взрывались огнем. Но это было ничто по сравнению с тем, как болела моя душа. «Ну, почему, почему он не захотел меня понять? Почему не поверил мне? Ведь, если любишь человека, веришь ему беззаговорочно… А любит ли он в таком случае меня? Что я вообще о нем знаю? И что я значу для него?» Постепенно мысли начали путаться в моей голове. Глаза начали закрываться, и я почувствовала, что проваливаюсь в сон. Но тут Николай, вдруг резко проснувшись, набросился на меня снова. Слава Богу, что в этот раз все закончилось очень быстро. Кипя от ярости и злости и уже не контролируя свои поступки, я вылезла из кровати, быстро переоделась, и, подхватив стоявшую в коридоре сложенную с вечера сумку, выскользнула за дверь. Я выскочила на проспект, не особо надеясь в такой ранний час поймать такси, но мне невероятно повезло: зеленый глазок машины мигнут буквально через секунду. И только уже откинувшись на заднем сидении машины и прикрыв глаза, которые все еще саднило от слез, я вспомнила, что не выключила будильник.

Николай

Зазвонил будильник и я по привычке, нехотя вытащив руку из под одеяла, потянулся его выключить. Но к моему удивлению я наткнулся не на кнопку часов, а на чью-то руку. Еле открыв глаза, я увидел Соню.
- Прости, не хотела, чтобы ты просыпался, но вот чуточку не успела.
- Угу, - простонал я.
Она повернулась и пошла к выходу. И тут я встрепенулся. Ведь она должна была утром уехать. Я еще собирался проводить ее. Все подробности вчерашнего вечера и ночи быстро восстановились в моей памяти.
- Погоди, я отвезу тебя.
- Нет, ненужно. Меня машина ждет внизу.
- Тогда я тоже поеду.
- Я уже опаздываю, Коля.
Будто не слыша ее, я подскочил, натянул на себя все, что попалось под руку и мы вышли вместе. Водитель, дожидавшийся нас у подъезда, был явно встревожен, но увидев нас, успокоился и, переспросив куда ехать, порулил по городу.
Я сидел рядом с Соней и стал бережно и ласково гладить ее руку. Она не отнимала ее, но я заметил, что ей не очень приятны мои прикосновения.
- Давай поговорим, - предложил я.
Она, молча, указала на водителя и отрицательно покачала головой. Я просто не знал, что делать. Чувствуя свою вину перед ней, мне очень не хотелось сейчас расставаться не поговорив. Мне было понятно, что пока я не извинюсь, не исправлю все, что сам испортил, не будет мне покоя. Я просто сам сожру себя. Но и говорить в присутствии постороннего было невозможно.
В аэропорту началась обычная суета с регистрацией, обвесом багажа и тому подобной ерундой. Работники аэропорта как обычно начали придираться к мелочам, Соня возмутилась, я естественно поддержал ее. В этот момент это было как никогда кстати. На какое -то время мы позабыли о своих проблемах и стали одной командой. Наконец все было улажено.
- Вот свинство, какое, - продолжала возмущаться Соня, уже завершив все формальности, - мало того, что шевелятся как сонные мухи, так еще и вымогатели.
Щеки ее раскраснелись, а в глазах появились искорки. Потом она вспомнила что-то и замолчала.
- Сонь, давай кофейку попьем.
Она кивнула, и мы зашли в кафе. Народу было совсем мало. Соня посмотрела на меня вопросительно, но я все никак не мог начать. Полностью осознавая свою вину, я не мог сформулировать то, что сейчас творилось у меня в душе.
Объявили посадку.
- Хорошо, Николай. Давай все отложим до моего приезда. Мне нужно о многом подумать, да и тебе тоже.
Я закивал в ответ. Он повернулась ко мне спиной и, даже чмокнув меня в щеку, пошла на посадку.
- Соня, - окликнул я ее, - Соня, погоди.
Она остановилась, и, подумав с секунду, обернулась.
- Ты конечно права, нам о многом нужно подумать, но я хочу, чтобы ты знала. Я очень, очень тебя люблю.

СОНЯ

В VIP-салоне работал кондиционер, и звучала негромкая приятная музыка. Я опустилась в кресло возле иллюминатора. Хорошо бы никого не оказалось рядом, чтоб не пришлось поддерживать никому не нужный треп, благодарить за комплименты или, еще и того хуже, выслушивать чьи-то истории жизни. «Мне бы со своей историей разобраться», - устало подумала я и посмотрела в замутненное стекло. Раздался рев двигателя, самолет медленно покатился на встречу восходящему солнцу. Вырулив на взлетную полосу и набирая мощь в двигателях, самолет на миг остановился, и мне показалось, что я разглядела за барьером одинокую фигуру Николая. И зачем только я вернулась выключить этот чертов будильник?! Все равно не успела. А интересно, если бы он проснулся в пустой квартире, примчался бы в аэропорт или изобразил бы из себя обиженного? После короткого разбега самолет словно оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Рев двигателя усиливался, высота становилась все больше, замигали предупредительные огни, засветились указательные таблички, и самолет прорезал облака...Через мгновение он прорвался сквозь пелену облаков и яркое солнце озарило салон, крылья самолета...и слезинки на моих глазах... Черт! Только этого не хватало! Надо взять себя в руки и выкинуть из головы все мысли о Николае. Надо сосредоточиться на предстоящей встрече с Даниилом. Хотя теперь он уже не Даниил. Теперь он – Дэн, гер Никитин. Вот так-то. Я откинулась на мягкую спинку кресла, закурила сигарету (как все-таки здорово быть VIP-персоной!) и попросила картинно улыбающуюся стюардессу принести мне двойной кофе и виски. В памяти всплыла первая встреча с Дэном, с милым обаятельным Данькой…
… Я с немым восторгом рассматривала величественный холл «Амбассадора»: затянутые шелком стены, сверкающий мрамор под ногами, неимоверных размеров хрустальная люстра, отбрасывающая радужные блики на антикварную мебель. Повидав уже немало роскоши и изысканности в чопорной Вене, этот отель все-таки поразил меня своим величием. Я абсолютно забыла о цели моего визита. «Здесь останавливались Марк Твен, Марлен Дитрих, Роми Шнайдер, испанская инфанта Изабелла», - вспоминала я прочитанное, с восторгом оглядываясь по сторонам. «Ну и где же наши китаезы? - вывел меня из оцепенения звонкий голос. – Или вы ждете меня?» Он смотрел на меня снисходительно, даже чуть насмешливо, и в его глазах играли чертенята. Широко улыбнувшись, довольный произведенным эффектом, и, вмиг став серьезным, он произнес: «Даниил Никитин, ваш переводчик. Сегодня я буду работать с вами и вашими китайскими партнерами. Надеюсь, я вас не разочарую». И он снова одарил меня задорной мальчишеской улыбкой…
- Вам не понравился кофе? Хотите что-то другое? – Голос стюардессы вернул меня из прошлого. На столике передо мной стояла нетронутая чашечка кофе.
- Нет, нет, спасибо, все замечательно.
Я снова закурила, сделала глоток остывшего кофе и попыталась вернуться к прерванным воспоминаниям. Но вместо сияющих голубых глаз я увидела перед собой растерянный, подавленный взгляд карих. И в них была боль…. Что он хотел сказать мне в аэропорту? Традиционное «сожалею, что так получилось», «извини, я был не в себе»? Или же снова попытаться убедить меня, что я не должна была соглашаться на эту поездку? Опять твердить мне, что теперь нас двое, и я не имею права теперь самостоятельно принимать решения? Что я должна была хотя бы посоветоваться с ним? Ну почему, почему я постоянно кому-то что-то должна? Господи! Как мне все осточертело!

Николай

Первый вечер, после отъезда Сони, прошел ужасно. Я просто не мог найти себе места. Слонялся по квартире, включал телевизор, надеясь найти что-нибудь интересное для себя, но как назло шли эти бесконечные сериалы, причем актеры в них благополучно переходили из одного фильма в другой, так что понять что-то было не возможно. Да и, наверное, не требовалось. Еле дождавшись одиннадцати вечера, я завалился в постель и, к своему удивлению, быстро уснул. А что еще больше меня удивило, так это то, что мне опять приснился сон. В нем я увидел Соню, она гладила меня по голове, словно успокаивая, и улыбалась.
Проснувшись утром и, оглядев постель, в которой я лежал, я понял, что это был только сон, но все равно на душе как-то стало спокойно и легко. Я позавтракал на скорую руку и поехал на работу. День выдался напряженным, как, впрочем, и все предыдущие. Филиал нужно было ставить на ноги. И хоть я и все мои ребята были с большим опытом работы, эта задача давалась нам очень не просто. Мне пришлось столкнуться, как руководителю, с вещами, о которых я раньше даже и представить себе не мог. Теперь я понимал, что хорошо делать свою работу совсем не сложно, гораздо труднее организовать работу всего коллектива.
День пролетел очень быстро. Наступил вечер. Закончив работу позже всех и закрыв офис, я понял, что домой мне идти нельзя. Второй такой вечер я не выдержу. Я достал сотовый и уже хотел позвонить Соне, как вдруг он задребезжал у меня в руках и табло засветилось. К сожалению это была не Соня, а звонила моя бывшая.
- Да!
- Привет, как твои дела.
- Нормально. Ты что-то хотела?
- Погоди, Коля. Я не хочу с тобой ругаться. Понимаешь, мне очень неприятно, что все произошло именно так. Поверь, я очень хорошо к тебе отношусь. Но это другое, ведь согласись, что мы никогда не любили друг друга. Просто нам до поры до времени это подходило, но на самом деле, все было огромной ошибкой. Я могу и хочу видеть в тебе друга, но жить вместе нам нельзя. Ведь не мало лет прожили, а остались фактически чужими.
Я помолчал немного, осмысливая все, что только что услышал.
- Да, наверное, ты права.
- Поверь, Коленька, конечно не сейчас, но придет время и мы сможем вполне нормально общаться, если захотим. Очень прошу тебя, не держи на меня зла. Мы оба этого не заслужили.
- Хорошо.
Потом я хотел еще что-то добавить, но нашел что именно. Поэтому попрощался и выключил телефон. Не знаю почему, но после этого звонка мне стало очень комфортно. Я понял, что о своей бывшей жене я могу не думать плохо, не злится на нее, не чувствовать себя неполноценным из-за того, что она предпочла мне другого мужчину. Оказывается можно просто махнуть рукой на все годы, что мы прожили вместе и жить дальше. Дышать полной грудью и радоваться каждому наступившему дню.