Любовь эта тема о которой нужно говорить без конца. Помните как в песне из кинофильма "Чародеи": Мне совсем не нуженмир, в котором нет любви."
Вид для печати
Любовь эта тема о которой нужно говорить без конца. Помните как в песне из кинофильма "Чародеи": Мне совсем не нуженмир, в котором нет любви."
Любовь это вечность.
предложил постить песни о любви. начинаю (или продолжаю)
Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина.
Hе веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумасшедшая.
Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, добрую, милую
Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.
Что прибавиться - не убавиться,
Что не сбудеться - позабудется...
Отчего же ты плачешь, красавица,
Или мне это только чудиться.
вот ещё
Здесь лапы у елей дрожат на весу
Здесь птицы щебечут тревожно
Живешь в заколдованном диком лесу
Откуда уйти невозможно
Пусть черемухи сохнут бельем на ветру
Пусть дождем опадают сирени
Все равно я отсюда тебя заберу
Во дворец где играют свирели
Твой мир колдунами на тысячи лет
Укрыт от меня и от света
И думаешь ты что прекраснее нет
Чем лес заколдованный этот
Пусть на листьях не будет росы поутру
Пусть луна с небом пасмурным в ссоре
Все равно я отсюда тебя заберу
В светлый терем с балконом на море
В какой день недели в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно
Когда я тебя на руках унесу
Туда где найти невозможно
Украду если кража тебе по душе
Зря ли я столько сил разбазарил
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше
Если терем с дворцом кто-то занял
В. Высоцкий
Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить не обутая выйдешь,
Ты меня никогда не забудешь,
Ты меня никогда не увидишь.
Не мигают слезятся от ветра
Безнадёжные карие вишни
Ты меня никогда не забудешь
И уже никогда не увидишь
Заслонивши тебя от простуды,
Я подумаю: "Боже всевышний!",
Я тебя никогда не забуду,
Я тебя никогда не увижу.
И качнутся бессмысленной высью
Пара фраз, долетевших оттуда,
Я тебя никогда не увижу
И уже никогда не забуду.
Эту речку в мурашках простуды,
Это адмиралтейство и биржу
Я уже никогда не забуду
И уже никогда не увижу.
Тихий дом. Постель. Погашен свет.
Мы с тобой - две полуночных птицы.
За окном - чуть теплится рассвет,
И лишь нам с тобой вдвоем не спится.
Говорим о вечном и простом,
Иногда сливаясь в поцелуе,
Наши губы шепчут об одном,
Наши души - в счастье утонули.
Мы лежим, обнявшись в полумраке,
Отдаваясь ласке чутких рук...
Этой ночью мне явились знаки:
В жизни все случайности - не вдруг...
Пойми, без тебя я другая - безликая,
Совсем без души и огня - бессердечная,
Теперь одинокая кошка я дикая,
На муки опять обреченная вечные…
Словами, слезами и горем политая,
Размытая временем, в прошлом застрявшая,
Веками, годами и днями забытая,
Как жизнь, постепенно весь смысл терявшая…
Пойми, без тебя я другая, я зыбкая…
В себе заключенная, в мыслях летящая,
Живу я тобою, твоей лишь улыбкою…
Твоими глазами, любовью горящими…
-)вот такая вот она.. любовь..бывает..На столе в пластмассовом стаканчике сиротливо застыли кисти. Ее кисти, тщательно вымытые, оставшиеся без работы. Навсегда... И небрежно брошенный на спинку стула рабочий халат в разноцветных пятнах.
ЛИЛЯ
Лилька, Лилька, как же это?..
Я вскочил, безумно заметался по комнате, с размаху ударил кулаком в стену. Застыл, приходя в себя от боли в рассаженных костяшках пальцев. Она была слишком слабой, эта боль, она не могла заглушить ту, огромную, что заполняла все мое существо. Бесконечную боль от бесконечной потери.
Всего несколько дней назад я стоял в больничном коридоре, бессмысленно разглядывая большую истекающую слезами сосульку за окном. Солнце яростно заливало убогий дворик, и этот свет казался ненастоящим. Не могло быть так светло и ярко там, где произносился приговор:
- Мы не всесильны. Ничего нельзя было сделать. Ваша жена скончалась.
Пожилая докторша с участливым лицом протягивала мне стакан с прозрачной едко пахнущей жидкостью и продолжала что-то говорить. А я понимал одно: час назад я убил свою жену.
Когда Лильку вытаскивали из покореженного автомобиля, на ее лице застыла легкая улыбка. Она так и не поняла, что произошло.
- Ну же, Крыска, мы уже опаздываем. Я договаривался с Ромкой на три часа.
Она поморгала в мою сторону свеженакрашенными ресницами.
- Не могу же я ехать в таком виде. Погоди.
На мой взгляд, вид был совсем неплох. Впрочем, я никогда не замечал особой разницы между Лилькой накрашенной и Лилькой "в естественном состоянии". Но для нее, нечасто выбирающейся из дома, "боевая раскраска" казалась необычайно важной.
- Пробок сейчас нет, - она провела тонкую линию помадой по верхней губе. - Доедем быстро, тем более, что за рулем будешь ты.
С этим я мог бы поспорить. Лиля водила машину более рискованно, и штрафы в нашей семье собирала, в основном, она.
Мы все-таки опаздывали и, выезжая на Кольцевую дорогу, я прибавил скорость. Лилька пребывала в прекрасном настроении, развлекая меня анекдотами. Из приемника лилась ненавязчивая музычка. Мы укладывались в джентельменское получасовое опоздание, а значит, все было в порядке. Я перестроился в крайний правый...
И увидел ее в последний момент, когда разум уже ничего не успевал просчитать. Дура с коляской, которую понесло наперерез автомобилям, идиотка с пустыми глазами обколотой. Если бы я успел сообразить, если бы я хотя бы успел понять! Но остались только рефлексы: резко вывернутый руль, бешеный визг тормозов, удар сзади, заставивший дряхлую "копейку" прыгнуть вперед, и толстый ствол, на котором я в последнее мгновение отчетливо увидел коряво выцарапанную надпись: "Так жизнь играет в шутки с нами".
Играет в шутки, да.
Почему я отделался разбитой бровью и парой ушибов, а Лилька погибла сразу и вдруг, не успев даже понять, что вот оно - небытие? Почему уродка с коляской, рыдающая возле милицейской машины, осталась жить, а Лилька - чудесная моя жена, которая тоже могла бы когда-нибудь выйти с коляской из дома - погибла? Почему убить ее было суждено именно мне? Я действительно любил ее...
Черное солнце, жестоко заливающее умерший мир ослепительным светом. Жадно разверстый зев могилы...
В гроб я не заглядывал. Совсем. Я не мог увидеть ее - такую.
Пальцы бездумно перебирали ее эскизы. Толпа беленьких недорасписанных матрешек лупоглазо глядела на меня с этажерки. Из застекленного шкафа смотрели готовые куклы - те, с которыми Лиле жаль было расставаться. На нарисованных лицах - легкие улыбки, пестрые цветы на платках, цветы на сарафанах и в нарисованных руках. Порой вечером она и встречала меня с кисточкой в руках, одновременно разогревая обед и вырисовывая пестрые завитушки на гладком дереве. В забавных игрушках была вся ее жизнь, которую я слишком редко разнообразил совместными походами в театр или в гости.
Последнюю матрешку она отнесла в сувенирный магазинчик к знакомой заведующей как раз неделю назад. Хохочущую матрешку в платке под хохлому - золотые невиданные цветы на красном фоне.
В последний день Лиля тоже надела красное платье. На нем незаметна была кровь, и оттого казалось, что она просто задремала. И улыбается во сне.
Я натянул куртку и вышел в апрельскую грязь и слякоть.
Увешанный картинами, коллажами, подарочным оружием, со шкафами, густо заставленными сувенирами, посудой, игрушками, и витринами, сверкающими разноцветьем камней, магазинчик был пуст. Я двинулся мимо гжели, янтаря и керамических на злобу дня статуэток - пьяниц и поросят. В шкафу у окна в пестром матрешечном хороводе стояла и хохломушечка, последняя Лилина работа. Собранная. В самом углу. Укоризненно, несмотря на задорную улыбку, глядя на меня зелеными глазами. И мне показалось, что я сейчас услышу Лилькин голос:
- Смотри, какая симпатяшка получилась, правда?
Несмотря на двенадцать лет, что она занималась росписью, ей по-прежнему нужно было подтверждение удачности каждой работы. И я опять кивну:
- Очень здорово. - И поцелую ее в лохматую светловолосую макушку. Она ласково потрется затылком об мое плечо и...
- Вы кого-то ищете?
никогда не видел здесь этого продавца. Старик с темным как мореный дуб морщинистым лицом старой черепахи и глубоко посаженными непроницаемо-черными глазами, он подкрался незаметно, словно материализовался из воздуха.
- Я хотел бы забрать оставленную на комиссию матрешку, - я протянул ему квитанцию.
Старик медленно посмотрел в бумагу, перевел взгляд на мое лицо.
- А Лилечка?..
- Она... - я с усилием проглотил комок. - Она не придет.
"Никогда", - хотел добавить я, но промолчал. Мне показалось, что старик понял меня и без слов, потому что взгляд его стал сочувствующим. Пожевав впалыми губами, он позвенел связкой ключей, отпер стеклянный шкаф и достал мою матрешку.
Расписная кукла ярким цветком встала на поверхность витрины, отразившись в зеркальной поверхности железного самоварчика. Я взял ее, ощутив привычную гладкость лакированного дерева. Зеленые глаза нахально улыбались мне.
"Никогда не крути матрешку - ломай", - говорила мне Лиля. Я взялся за края куклы, намереваясь ломающим движением разделить ее, открывая верхнюю из семейки. И был немало удивлен прикосновением морщинистой ладони, накрывшей мою руку.
- Не торопитесь, - старая черепаха покачала головой на морщинистой шее. - Это слишком легко - открыть новый... мир.
Я почувствовал себя персонажем пьесы абсурда. Старик отобрал у меня хохломушку, погладил куклу старчески скрюченными пальцами.
- Матрешка... вещь в себе. Вещь внутри себя и такая же, как она сама. Почти такая же, и чуть-чуть другая. И каждая хранит в себе свой мир. Такой же и чуть-чуть другой. А может быть, чью-то судьбу. Такую же и чуть-чуть другую. Чем глубже, тем больше непохожести. Что может быть проще, чем ее открыть? Чем открыть мир? Чем изменить судьбу?
Я испугался. Сумасшедший старик в пустом магазине моргал на меня черепашьими глазами и нес совершеннейший бред. Сам не понимаю, что остановило меня, не дало выбежать на яростное солнце к шуму улицы.
Старик медленно кивнул:
Ты понимаешь. Открыть мир легко. Нелегко его изменить. Чтобы мир стал другим, нужна жертва. Чтобы изменить одну судьбу, нужно пожертвовать другой. Чем глубже, тем больше изменений. И тем большим придется жертвовать.
Деревянная кукла звякнула о стекло витрины.
- Возьми.
И я внутренне содрогнулся почему-то, сжав в ладонях расписную матрешку.
Я засунул ее в нижний ящик письменного стола, зарыл в груду старых квитанций. Я понимал, что это чистой воды паранойя, но не мог вынести ее понимающий улыбчивый взгляд. И не стал ее открывать. Чудовищная ересь о "вещи в себе" не забывалась, заставляя меня порой задумываться о странных вещах. Например, что было бы, если бы мы не поехали на день рождения к Ромке Гущину. Или не опаздывали. Или идиотка с коляской забуксовала на обочине и не успела...
Я открыл ее через неделю.
Мир сошел с ума. Абсолют выворачивается наизнанку, пугая собственной неопределенностью. Тени несбывшегося мечутся вокруг, цепляясь за клочья сегодняшнего дня. Рвущаяся ткань реальности обнажает искореженные грани пространства. Едва удерживающееся на грани безумия, сознание успевает на миг зацепиться за бесстрастные неживые взгляды незаконченных матрешек. Шкаф, из которого на меня таращатся их глаза с бледных деревянных лиц, медленно кренится вбок. Кривится, стекая к вздыбившемуся полу, массивный деревянный карниз. А кисти в пластмассовом стаканчике начинают отплясывать безумный танец.
Миг - и нет ничего. Показалось?..
- Игорь, ты почему не торопишься? Нам выходить через четверть часа.
Я откладываю газету.
- Знаешь, Лилюш, может, ну его, день рождения этот! Позвоним Ромке, скажемся простывшими или что-нибудь еще...
- Что это ты еще придумал? - голос Лили становится сухим и холодным.
- Мы с тобой так долго не сидели дома просто так. Или вообще давай пойдем погуляем в Нескушном саду, а? Или в кино?..
И я понимаю, что ничего не выйдет, когда она поджимает старательно накрашенные губы.
- Ну знаешь! В конце концов, Гущин - не только твой сотрудник, он еще и мой однокурсник. И если ты хочешь целый вечер тупо смотреть телевизор, то я не собираюсь тебе мешать!
Хлопнула дверь. Я потерял драгоценные секунды, впрыгивая в ботинки.
- Лиля! Лиля-а!
Но грязно-голубая наша "копейка" уже выруливала со двора, взвизгнув тормозами на повороте. Я бросился ловить частника.
- На Кольцевую! Я покажу.
Да, я слишком хорошо знал, куда ехать. Мужик за рулем явно принял меня за сумасшедшего, но, сложив в нагрудный карман аванс, молча рванул с места.
Я опоздал.
Милицейский фордик молча моргал сине-красным, двое в грязно-белых халатах поверх курток деловито тащили носилки с черным мешком. И рыдала всклокоченная идиотка с рыбьими глазами, цепляясь за ручку коляски, в которой, захлебываясь, орал младенец. А у меня в ушах звенел скрежет жуткого удара, когда копейка влетела в корявый ствол с дурацкой надписью "Так жизнь играет в шутки с нами". Влетела левой стороной.
Рулевая колонка насквозь пробила ей грудь.
И опять бьет в глаза сумасшедшее яростное солнце. А сосулька капает прозрачной кровью на обшарпанный карниз.
- Не казните себя. Вы не могли этому помешать, - тихая докторша кладет пухлую ладошку мне на плечо.
Не мог помешать? Не смог изменить...
Я открыл следующую матрешку, хитро подмигивающую мне синими глазами, в день похорон. И мир снова сдвинулся с привычного места.
Я поругался с Гущиным за две недели до его дня рождения.
- Крыска, ты все рисуешь? Пойдем, прогуляемся.
- До магазина и обратно?
Я потерся носом об ее плечо. Лиля недовольно дернулась, предусмотрительно отведя от работы кисточку в красной краске:
- Не подлизывайся.
- Поехали на ВДНХ?
Мы любили этот парк с его прудами, фонтанами, запущенными аллейками и неожиданно ухоженными клумбами. Я не мог помнить выставочные времена ВДНХ - в те годы мы с Лилей жили в Питере, но и пестрота мелких торговых павильончиков развлекала нас. Даже зимой, когда безлюдные заснеженные аллеи дремали под мягким серым небом.
У нас был свой ритуал. Мы выходили из электрички на платформе "Останкино", переходили широкую улицу напротив телебашни и неторопливо шли вдоль пруда, кидая крошки нахальным уткам. И дальше дворами, тропинками - до калитки у павильона метеорологии, где нынче продают мед и очки.
Лиля оживленно рассуждала насчет нашего сегодняшнего маршрута в парке, когда на светофоре загорелся зеленый. Я шагнул на мостовую и неловко споткнулся, пытаясь обойти грязную лужу. И в тот же миг в уши ворвался душераздирающий визг тормозов, а затем раздался глухой удар, от которого сердце попыталось выпрыгнуть из груди.
Первое, что я увидел, поднимая глаза, был Лилин ботинок - коричневый, на практичном каблучке, почему-то валяющийся в луже почти у самого тротуара. И только потом, уже придавленный к земле невозможной болью, смог перевести взгляд на бесформенную груду, еще мгновение назад бывшую Лилей.
Бывшую моей женой.
Я опять не успел...
И, прижимаясь лбом к холодному стеклу, за которым об выщербленный карниз мерно бились прозрачные капли, я мучительно искал выход из замкнутого круга, начинающегося с матрешки, а заканчивающегося истошным визгом тормозов.
И открывая матрешку - усмехающуюся, с глазами цвета ореха - я уже знал, что нужно изменять нечто большее.
Письмо застало меня на кафедре, где я торопливо прихлебывал чай в слишком коротком перерыве между двумя группами бестолковых студентов, возжелавших изучать физику. Или, точнее, уступивших желанию родителей и собственному нежеланию пополнять армейские ряды.
Я пробегал глазами по ровным строчкам:
"Ваше выступление на VII международном семинаре... привлекло особое внимание... тематика Вашего проекта близка... было бы полезным объединить усилия... Наш институт занимается проблемами... приглашаетесь на должность ведущего научного сотрудника с окладом... Жилищная проблема может быть решена за счет..."
Буквы электронного письма расплылись перед моими глазами. Я хорошо помнил, что сулило мне согласие на эту работу. Я бросил, наконец, опостылевшее преподавание, мы переехали в Москву, получили (действительно!) крохотную, но уютную квартиру, и жалкие кафедральные копейки превратились во вполне приличную зарплату. И Лилька, наконец, перестала шлепать по лужам мокрыми ногами в дырявых сапогах. И мы даже выбрались летом на море.
Но я слишком хорошо помнил и другое. Скрежет тормозов, жуткий звук удара и издевательскую надпись "Так жизнь играет в шутки с нами" на корявом стволе.
И знал, что не имею права ошибиться.
Я ответил на предложение вежливым отказом. И ничего не рассказал о нем дома.
Прошло два года. Лиля по-прежнему рисовала, пытаясь поддерживать наш скудный бюджет на грани "вымирания". Я исправно отчитывал по 6-9 академических часов в день. И все, что мы могли позволить себе иногда на выходных - это зайти в крошечное кафе на Мойке, возле которого несколько лет назад познакомились.
В ту среду Лиля ворвалась домой с горящими глазами.
- Меня приглашают в Москву. На выставку, - выпалила она с порога. Сердце мое мучительно сжалось в леденящем предчувствии.
- Крыска, может быть, не стоит? - начал обхаживать я ее. - В Москве полно своих художников, и работают они наверняка не хуже. Ну что тебе может светить? И потом, дорога, гостиница...
Я уже понимал, что взял не тот тон: нельзя было задевать Лилькино самолюбие, тем более, что сама она уверенностью в себе не отличалась. Но я слишком ясно предчувствовал приближение трижды пережитой мной трагедии, и разум мой отказывался рассуждать здраво.
- Ты никогда меня не понимал! - закричала она. - Ты считаешь, что важнее физики твоей ненаглядной ничего нет, а жена должна стоять у плиты, пока ты разъезжаешь по своим конференциям!
- Лилюшка, погоди, ну давай подумаем...
- Мне такой возможности больше не представится, этот шанс выпадает только раз! И не смей вмешиваться в мою работу!
Такого скандала между нами еще не возникало. И она не дала мне даже проводить ее на вокзал, не говоря уже о том, чтобы сопровождать до Москвы. И в глазах ее, уходящей, блестели злые слезы.
Минуты текли талыми каплями, разбиваясь о карниз моей тревоги. И когда поздно вечером я почувствовал, что сердце мое содрогнулось и, оборвавшись, провалилось в небытие, все было уже кончено. И поздно что-либо предпринимать.
И похоронный звон телефона уже ничего не менял:
- Это Игорь Селиванов? Ваша жена...
Конечно, это был несчастный случай. Опять. Я снова раскрыл не ту судьбу.
Я сжал в пальцах последнюю оставшуюся матрешку, неожиданно серьезную. Я вглядывался в ее голубые глаза, безуспешно пытаясь найти в них ответ. Чем я мог пожертвовать во имя жизни той, которую мне раз за разом не удавалось спасти? Чем еще?
- Чтобы изменить одну судьбу, нужно пожертвовать другой. И чем глубже, тем больше жертва, - словно наяву услышал я голос странного старика.
Я отказался от вечеринки, от друзей, от работы и обеспеченной жизни. Но хранительница судьбы - вещь, таящая в себе слишком много миров, чтобы это можно было постичь разумом - лишь насмехалась надо мной, нахально наблюдая за моей жизнью нарисованными глазами с деревянного лица. Что еще я мог бросить под ноги судьбе, пытаясь найти единственно верный путь? Разве только... себя?
Я медленно раскрыл последнюю матрешку. И мир привычно сошел с ума.
На свинцово-бурой поверхности Мойки истерично бился чей-то оброненный красный шейный платок, чудом не тонущий в мутной воде. Красный платок с золотыми хохломскими цветами.
Я смотрел на воду, потому что не мог заставить себя обернуться. Потому что помнил, что должно произойти сейчас, буквально сию минуту. И знал, что я должен сделать.
Она вынырнула из-за угла: легкая, словно гонимый сырым питерским ветром лист. Светлое пальто, сапожки на практичном каблуке, тряпичная сумка с вышитым задорным щенком. Я знал, что в сумке этой - четыре матрешки, которые она с утра неудачно пыталась пристроить на столы продавцов возле Спаса-на-Крови. Потому что это была Лиля.
Лилечка.
Моя будущая жена. Или бывшая. Живая. И еще не знакомая со мной.
Лиля легко соскочила с тротуара, шагнув к мосту. Но, забыв о коварстве неремонтируемых дорог, оступилась и со всего размаху села в талую лужу, неловко подвернув ногу. Обиженно скривилось ее милое лицо.
Я подбегу к ней, подниму, помогу отряхнуться. Окажется, что ногу она все же слегка растянула и заметно хромает. Мы зайдем в безымянное крохотное кафе всего на четыре столика, где у окна стоит аквариум и готовят удивительно вкусный капуччино. Мы проболтаем до вечера, меряя шагами стылые набережные, я провожу ее до дома и, едва войдя в свою квартиру, брошусь к телефону, чтобы пожелать ей спокойной ночи.
Через несколько месяцев мы распишемся.
А еще через три года я буду стоять в залитом солнцем больничном коридоре и кроме боли чудовищной утраты ощущать невыносимое чувство вины. Потому что так и не смог ничего изменить.
И поэтому я сделаю последнее, что мне осталось.
Я не двинусь с места.
Она попыталась подняться, но замерзшая ладошка скользнула по льду, и Лиля снова плюхнулась в лужу. Она посмотрела на меня - ожидающе, но я не двигался. Я только впитывал всем существом это лицо, и этот сердитый взгляд, и щемяще-знакомый жест. Потому что мы никогда больше не встретимся.
Потому что это моя последняя жертва.
К ней подошел молодой человек в кожаной куртке, поигрывая ключами от автомобиля. Поднял, помог отряхнуться, что-то сочувственно произнес. Лиля улыбнулась - знакомо и трогательно.
А я отвернулся к темной воде, на которой упрямо и безнадежно трепетал цветастым крылом красный платок. Я сделал все, что мог.
Я знал, что буду искать на столах возле Спаса-на-Крови или в маленьких сувенирных магазинчиках матрешку, подписанную Лилей. Матрешку в красном хохломском платке с насмешливыми зелеными глазами.
И не буду ее открывать.
Потрясающе написано...но ето безысходность, только не любовь.:-(
"Слово о любви"
Любить - это прежде всего отдавать.
Любить - значит чувства свои, как реку,
С весенней щедростью расплескать
На радость близкому человеку.
Любить - это только глаза открыть
И сразу подумать еще с зарею:
Ну чем бы порадовать, одарить
Того, кого любишь ты всей душою?!
Любить - значит страстно вести бои
За верность и словом, и каждым взглядом,
Чтоб были сердца до конца свои
И в горе и в радости вечно рядом.
А ждет ли любовь? Ну конечно, ждет!
И нежности ждет и тепла, но только
Подсчетов бухгалтерских не ведет:
Отдано столько-то, взято столько.
Любовь не копилка в зашкафной мгле.
Песне не свойственно замыкаться.
Любить - это с радостью откликаться
На все хорошее на земле!
Любить - это видеть любой предмет,
Чувствуя рядом родную душу:
Вот книга - читал он ее или нет?
Груша... А как ему эта груша?
Пустяк? Отчего? Почему пустяк?!
Порой ведь и каплею жизнь спасают.
Любовь - это счастья вишневый стяг,
А в счастье пустячного не бывает!
Любовь - не сплошной фейерверк страстей.
Любовь - это верные в жизни руки,
Она не страшится ни черных дней,
Ни обольщений и ни разлуки.
Любить - значит истину защищать,
Даже восстав против всей вселенной.
Любить - это в горе уметь прощать
Все, кроме подлости и измены.
Любить - значит сколько угодно раз
С гордостью выдержать все лишенья,
Но никогда, даже в смертный час,
Не соглашаться на униженья!
Любовь - не веселый бездумный бант
И не упреки, что бьют под ребра.
Любить - это значит иметь талант,
Может быть, самый большой и добрый.
И к черту жалкие рассужденья,
Все чувства уйдут, как в песок вода.
Временны только лишь увлеченья.
Любовь же, как солнце, живет всегда!
И мне наплевать на циничный смех
Того, кому звездных высот не мерить.
Ведь эти стихи мои лишь для тех,
Кто сердцем способен любить и верить!
copiright (c)
Кто написал ето стихотворение?
Немного похоже на "любовь - не вздохи на скамейке и не прогулки при луне"...
Настояший мужчина должен любить только двух женщин: свою мать и мать своих детей.
это ведь кто-то недавно рассказывал.. вроде Задорнов даже, хотя утверждать не стану, в общем,..суть:Цитата:
Сообщение от genka-krokodil64
"У американца есть жена, дети и любовница, но любит больше он жену.
У русского есть жена, дети, любовница, но любит больше он любовницу.
У еврея есть жена, дети и любовница, но больше всего он любит маму."
Что такое любовь – это чудо, и поэтому ее нельзя увидеть в реальном мире.
Многие понимают это как желание и секс, но любовь намного больше чем только секс.
- это тонкое стекло, за которой скрываются мечты, когда она разбивается вместе с ним разбиваются и мечты
- это страдания, мучения, разлука, бессонница
- это страх, сомнения, ревность
- желание, стремление, привязанность
- ее нельзя испытывать
- ее нельзя бросать она как бумеранг может вернуться и ранить тебя очень сильно.
- ее нельзя забывать,
Она может быть долгой, а может и быть минутной
Иногда чтобы полюбить хватить и взгляда, иногда на это уходят года.
Многие думают, что они не любят, но когда расстаются только тогда понимают что они жить без друг-друга не могут, а некоторые наоборот только после свадьбы понимают что совсем не любят друг-друга.
Многие ищут ее где-то там, а она рядом.
Объяснит, что это такое не хватит и тысячи слов, оно его называние коротко "Любовь"
Как ее узнать когда она будет рядом? Я тоже не знаю… Может быть я люблю.
Это фраза звучит в фильме и книге:"Завтра была война".
Ведь любовь - она не каждому дана, Она дана лишь избранным похоже, Бокал любви, не каждый пьет до дна, Любить – влюбиться, не одно и тоже.
Любите женщину не только день в году.
Ей не здоровится без ласки и вниманья.
Дорога к сердцу – через лес непониманья.
Любите женщину на радость и беду.
Любите женщину как раннюю весну.
Учась терпению, живите в ожиданье.
И зародится в ней ответное желанье.
Однажды звёздами глаза её блеснут.
Любите женщину! Дарите ей цветы!
Но не сулите то, чего вы дать не в силах.
И свет улыбок на устах погаснет милых.
Все обещания нелепы и пусты.
Ведь каждый нерв её натянут как струна.
Не спорьте с женщиной. Душа её ранима.
Жива в ней молодость, пока она любима.
Любите женщину за то, что есть ОНА!
С.Захаров
любовь прошла, но сердце не разбито, сказать по правде я удивлена. нет боли, грусти, только тихо-тихо стучится в душу светлая тоска.
Известно все: любовь не шутка,
Любовь - весенний стук сердец,
А жить, как ты, одним рассудком,
Нелепо, глупо наконец!
Иначе для его мечты?
Зачем тропинки под луною?
К чему лоточницы весною
Влюбленным продают цветы?!
Когда бы не было любви,
То и в садах бродить не надо.
Пожалуй, даже соловьи
Ушли бы с горя на эстраду.
Зачем прогулки, тишина.
Ведь не горит огонь во взгляде?
А бесполезная луна
Ржавела б на небесном складе.
Представь: никто не смог влюбиться.
И люди стали крепче спать,
Плотнее кушать, реже бриться,
Стихи забросили читать...
Но нет, недаром есть луна
И звучный перебор гитары,
Не зря приходит к нам весна
И по садам гуляют пары.
Бросай сомнения свои!
Люби и верь. Чего же проще?
Не зря ночные соловья
До хрипоты поют по рощам!
И звучный перебор гитары...
http://ytube.com.ua/watch/OZ679zReDF...-flamenko.html
Как хорошо,что она есть..............
Это мое больное место но несмотря на это я отвечу!! Я влюбилась в человека у которого нет комплексов !
Я была далека от этого и очень многого не знала и не понимала! любовь может быть в моих понятиях только
обоюдной как человек может любя не обращять внимание что напарнику нужны другие развлекательные пункты общения или
человек которого ты так любишь совершенно спокойно может подать тебя кому нибудь иному мужчине и при этом наслаждаться этим
Да вы можете сказать что это глупо и я ничего не понимаю пожалуйста !!! обьясните мне так что бы я этого поняла
Я ТУПАЯ !!!!!!!!!!!!!!! жду ответа от всех !!!!:qip_iv::qip_iv::qip_iv:
Ну такие вкусы у человека без комплексов он любит наблюдать как другой мужчина занимается сексом с его женщиной и получает от этого кайф и удовольствие . Ну так устроен этот мужчина .Много есть таких , наблюдала в жизни .У нас есть такая пара и не одна .
Всё верно.
КОГДА УХОДИТ ЛЮБОВЬ - ОСТАЕТСЯ БЛЮЗ
http://img-c.photosight.ru/ec8/3806421_large.jpg
Неземная любовь
Елена Тарарина
***
Надеемся, верим, страдаем, ревнуем...
И просто от Счастья мы дарим цветы
Без нежного взгляда грустим и тоскуем,
Но крылья крепчают от светлой мечты...
Пусть кто-то не верит в любовь неземную,
Пусть кто-то ворчит: «Это все пустяки!»
И все-таки любят, страдают, ревнуют,
Клянутся, и пишут смешные стихи…
Пусть ветры разносят их строчки по свету,
А ночи шальные их тайны хранят.
Но кто-то дождется с любимой рассвета,
И чувства, как струны гитары, звенят...
Весенней капелью прервутся разлуки,
И в сердце тихонько мечты постучат
Навстречу любимым потянутся руки,
Как жадные клювики юных галчат...
Любовь неземную храните от стужи,
От глаз любопытных с чужого крыльца,
Но только за крылья хвататься не нужно! –
Как с бабочки яркой сотрется пыльца...
И больше не будут сиять, удивляя,
Вас краски любви неземной –
Любовь неземная как свечка растает
От ревности жаркой земной...
Вы помнить должны, что любовь неземная
От ревности жаркой земной
Мгновенно растает, как свечка, не зная
Опасности этой земной.
Любовь неземная дается не просто
Ее как сокровища трудно сыскать.
И, даже найдя, не всегда удается
Нам ключ золотой отыскать…
Пытаюсь понять уже давно , чем " неземная любовь" отличается от обычной?
Чистая правда.Цитата:
Сообщение от Белая Хризантема**
Вот так и живем - по разным с тобой городам...
Засыпаем не вместе, не вместе встречаем рассветы....
Только в сердце слова -".. я тебя никому не отдам.."
Еще держат , хоть как-то , на этой планете ...
Вот так и живем- поцелуи рисуем онлайн...
и мечтаем, мечтаем, желаем прижаться губами...
И признанья летят - "...я тебя никому не отдам..."
И опять я скучаю , безумно - безумно скучаю ...
Вот так и живем - я молюсь за тебя по ночам...
чтоб хранил тебя Бог от беды и ненастий....
Повторяя в душе - "... я тебя никому не отдам...."
В ожидании встреч...в ожидании счастья...
https://i06.fotocdn.net/s23/20/publi...2575256851.jpg
Мне б так хотелось о любви тебе сказать,
Хотя ты знаешь, как сильна любовь моя!
О чувствах искренних не стоит ведь молчать,
И рассказать о них в стихах решила я.
Ты мой единственный мужчина, мой родной,
Поддержишь и поймёшь меня всегда,
С тобой спокойно, как за каменной стеной,
С тобой не страшно ничего и никогда.
Мы будем вместе, верю — ты моя судьба,
И за тебя я небеса благодарю.
Всегда рука в руке, глаза в глаза.
Мой милый, как же я тебя люблю!
♥http://lovefond.ru/stihi/o-lyubvi/muzhchine/3.htm
СТРАШНЫЕ ИСТОРИИ ПРО ЛЮБОВЬ
http://mtdata.ru/u2/photo9125/200929...pg#20092979289
Жози рассказывает
про жизнь в пансионате для одиноких пожилых людей в Израиле. Я слушаю с изумлением о том, какие там кипят страсти. Люди в возрасте совсем не ощущают себя старыми, во всю крутят романы и заводят интрижки. Жози и сама на пляже познакомилась с интересным мужчиной… Но это она сама расскажет, а я вспоминаю ее рассказ, как в одном таком доме для пожилых людей старики устроили целую сексуальную оргию . Да такую, что руководители учреждения написали жалобу детям, чтобы те приструнили своих разгулявшихся родителей!
Ну, в наших домах престарелых такое представить невозможно, потому что бедные старики живут в таких условиях, что им не до интрижек и оргий. Но знаю историю, когда в кардиологическом санатории двое очень сильно не молодых людей предавались внезапной страсти прямо в бассейне, где их и застукал ночной дежурный. Поскольку оба любовника были уже глубокого пенсионного возраста, и жаловаться по месту их службу не представлялось возможным, главный врач санатория написал письмо детям половых хулиганов. Он требовал немедленно повлиять на зарвавшихся любовников и пригрозил страшной расправой вплоть до их выселения. Вот не помню, чем закончилась эта история. То ли дети приехали и забрали своих предков, то ли их и вправду выгнали из санатория…
Источник →
Опубликовано 30.11.2016 в 23:05
Радоваться надо,что у стариков стимул есть...
http://dic.academic.ru/pictures/wiki...109be706b5.gif
Действительно! Я тоже слышал про эту историю.
— Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто. Она несла желтые цветы! Нехороший цвет. Она повернула с Тверской в переулок и тут обернулась. Ну, Тверскую вы знаете? По Тверской шли тысячи людей, но я вам ручаюсь, что увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже как будто болезненно. И меня поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах! Повинуясь этому желтому знаку, я тоже свернул в переулок и пошел по ее следам. Мы шли по кривому, скучному переулку безмолвно, я по одной стороне, а она по другой. И не было, вообразите, в переулке ни души. Я мучился, потому что мне показалось, что с нею необходимо говорить, и тревожился, что я не вымолвлю ни одного слова, а она уйдет, и я никогда ее более не увижу... И, вообразите, внезапно заговорила она: — Нравятся ли вам мои цветы? Я отчетливо помню, как прозвучал ее голос, низкий довольно-таки, но со срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо ударило в переулке и отразилось от желтой грязной стены. Я быстро перешел на ее сторону и, подходя к ней, ответил: — Нет. Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину! Вот так штука, а? Вы, конечно, скажете, сумасшедший? "Мастер и Маргарита"