Вид для печати
Как много псевдо-добродетели вокруг,
Как много черных рыцарей сочувствия.
Как много мягких скользких потных рук
И фетишей немых благополучия.
Не познан мир, не понята душа,
Зато изведана людская грязь и скука.
И Смерть с тоскою ждет вас у крыльца –
Вечно-живая, древняя старуха.
В толпе-пустыне, от духовной жажды,
Погибнешь ты и не найдешь реки.
Иисус Христос был воскрешен однажды
И может быть воскреснешь завтра ты…
спасибо
Душа твоя изранена и плачет
но состраданья ты не просишь
тебе нужна Удача..
Хворями скручены,подлостью ссучены,
Жалкие,хрупкие людики-гномики,
Холим железки и тесные домики,
Реки и небо беречь не научены.
В мир этот брошены страстью непрошеной,
А в перспективе - с косою старуха...
Боже,спасибо,что сердцем изношенным
Мы ещё любим и греем друг друга.
А ещё помогает ципролекс или прозак.
А ещё лучше - просто улыбнуться.:roza::D
Это точно...Я изо всех сил стараюсь...Но я - эмпат.
«Он возлежал на красном одеяле, в розовых тапках, оранжевой майке и думал о коричневом».
Когда я выпустил в насыщенный винными парами воздух эту фразу, лежащий в тапочках своей жены на одеяле перед телевизором Макс, задохнулся от смеха.
Девушка, из интернета прожившая вдали от Сальвадора Дали спросила, при чем тут коричневое. Чем и поставила меня в тупик. Интересно, что ответил бы Малевич, на: «Причем тут квадрат?» А Дали здесь вообще не причем.
Вино кончилось, Макс кончился как собеседник, и я тогда отправился домой.
Дома было шампанское, которое щедро оросило липким сладким дождем мою умытую квартиру. И теперь я фантастическим космонавтом прилипал к полу, словно бы под воздействием непреодолимой силы тяжести в шесть джи. ( не знаю сколько это, но звучит весомо)
Прилип, значит, я к полу, в позе Мыслителя, у сияющего дивным светом окна в мир – компьютерного экрана и прикололся. Интересный, взрослый, умный, в черных джинсах, с наполненным зверьком бумажника и не с кем в клуб ночной сходить. Эксперимент с вложением в чужую жизнь материальных ценностей, в надежде увидеть искры разгорающегося костра взаимности развалился в течении трех прошедших недель. Кончились эти сами ценности, и пропал интерес к самой научной работе.
Особенно понравилось про зверька.:-D
Я сидел у мерцающего экрана и смотрел фильм про самого себя. Французский фильм под названием «99 франков». Сюжет об преуспевающем креативном рекламщике, без пяти минут гении который потеряв любовь, впадает в черную пучину депрессии. Главный герой сидит на скамейке в лечебнице (еле откачали от передозировки кокаина) и смотрит на зеленый в прожилках лист на фоне неба. Рядом синеглазый олигофрен улыбается небу и листу на ветке. «Может секрет, который спасет мир – гармония со скукой?» - думает герой. Крупный план олигофрена. Крупный план листа. Крупный план потерянного героя.
«Все временно – любовь, искусство, планета земля, вы, я….Особенно я…» - рекламщик бросается вниз с небоскреба. В этом мы с ним расходимся, потому что я как раз собирался жить дальше. Жить и бороться с безумием в своей голове. Безумием, которое называется любовь.
Иногда любовь приобретает уродливые формы. Она языческим пламенем обжигает вас изнутри ревностью и ненавистью, унынием и нежеланием жить. Она заставляет вас делать сумасшедшие поступки, пить, драться, тратить деньги и сходить с ума. Вы не спите по ночам, трахаетесь с неинтересными персонажами из созданной вами же страшной сказки. Вы доказываете себе и миру свою крутизну, погружаясь в дерьмо криминальных событий. А жизнь – это пряничный домик у молочной реки, это румяная «фройлен» и толстый слой шоколада. Это ваша личная эрекция и утро на яхте с шикарной блондинкой. ( на заднем плане морской горизонт, яркие лучи солнца и ласковый бриз) На сегодня присутствует только эрекция. Блондинка спит в чужой постели. Яхта на стапелях и без двигателей.
И вообще, нужно перестать думать о коричневом. Жизнь имеет целую палитру красок. Нужно всего лишь научиться их замечать. И тогда мир засверкает, как новогодняя открытка. А блондинок…Блондинок хватит на всех… Тем более, мне всегда нравились брюнетки…
29 марта 2008
Порывы ветра валят великана,
Ломают вековой и мощный дуб.
Я выстоял. (Наверное, был глуп)
Но скрючился на дне пивном, стакана.
Кто я теперь? Отломанная ветвь?
Трухлявый эпизод былых ристалищ?
Гонял как новобранца дуру-смерть,
И автомат был верный мне товарищ.
Листаю жизни нотную тетрадь,
Аккомпанируя на струнах рваных, нервов.
От самого себя не убежать…
Моя судьба – законченная стерва…