Стихи Ирины Ратушинской

***

Подумаешь — сгрызли метлу от ступы
И полподметки от сапога!
У нас, драконов, чешутся зубы
По полнолуниям и четвергам!

Ну скушали грабли — большое дело!
Сожрали осла — велика печаль!
Моя бабуся однажды съела
Министра — и то никто не кричал.

А что мы съели — то съели честно:
Интриги-сплетни нам не с руки.
Уж если что-то чесать — известно,
Что лучше зубы, чем языки.

Нам всё годится: хрум-хрум — и нету!
Вот только было бы чем запить.
Сжуём и туфельку, и карету,
А Золушку выплюнем — так и быть!

Но, дело имея с людской породой,
Мотайте, мальчики, на усы:
Я дожил до старости тем, что сроду
Не ел их докторской колбасы.

Да, мы жуем, но рискуем сами —
Такая уж наша драконья жисть!
Ох, снова, проклятые, зачесались...
У вас не найдется, чего погрызть?

январь 1984

«Последний дракон»
Плохо мне, плохо. Старый я, старый.
Чешется лес, соскребает листья.
Заснешь ненароком - опять кошмары.
Проснешься - темень да шорох лисий.

Утро. Грибы подымают шляпы.
Бог мой драконий, большой и добрый!
Я так устал... затекают лапы.
И сердце бьется в худые ребра.

Да, я еще выдыхаю пламя,
Но это трудно. И кашель душит.
В какой пустыне метет крылами -
Ангел, берущий драконьи души.

Мне кажется, просто меня забыли,
Когда считали - все ли на месте.
А я , как прежде, свистнуть не в силе,
Что б дохли звезды и падал месяц.

Возьми меня, сделай такое благо!
В холодном небе жадные птицы.
Последний рыцарь давно оплакан.
И не придет со мной сразиться.

Я знаю: должен - конный ли, пеший -
Прийти, убить и не взять награды...
Но я ль виноват, что рыцарей меньше
Ты сотворил, чем нашего брата?

Все полегли, а мне не хватило.
Стыдно сказать до чего я дожил!
В последний рев собираю силы:
За что я оставлен без боя, Боже?

Победитель дракона

— Выноси меня, белый конь,
Выноси с перебитой жилой;
Отдыхать не судьба: мы живы
После всех боёв и погонь.

Пролетай небеса, и воды,
И снега — из последних сил:
Кто однажды глотнул свободы —
Не вернётся во тьму могил.

Выноси! Оживи ветрами
И травой, что кроет холмы,
Дай увидеть Того — над нами,
И Того, кто мудрей, чем мы!

Выноси! И последним вздохом —
Помоги мне сладить с мечом,
Разделив «хорошо» и «плохо» —
Красной струйкой. Ты ни при чём,

Белый конь! Тебя не пятнает
Эта грань — уходи, белей
Всех кто знает и кто не знает
Сей черты, и плач матерей —

Да не метит пути, и звёзды —
Да не властны над бегом влёт!
Выноси! Да ещё не поздно —
Всех друзей простить наперёд.

6 декабря 1987 г.

Белый конь! Тебя не пятнает
Эта грань — уходи, белей
Всех кто знает и кто не знает
Сей черты, и плач матерей —

Да не метит пути, и звёзды —
Да не властны над бегом влёт!
Выноси! Да ещё не поздно —
Всех друзей простить наперёд......................как хорошо сказано ..

Мне понравились стихи ..

Великолепно!

Сентиментальный романс

Ах, какое наступило злое время —
С каждым часом тяжелее тишина.
Рассветает, дон Алонсо, — ногу в стремя,
Жребий брошен — вам теперь судьба одна.

Вам не будет ни креста, ни пьедестала,
Ваша рыцарская доля нелегка.
Дай вам Боже, чтоб сражаться не устала,
Дон Алонсо, ваша верная рука!

Вам не надо ни молитвы, ни награды,
Вы не служите ни Богу, ни царю —
Только знаете, что может быть, когда-то
Я за подвиг вам улыбку подарю.

Ногу в стремя, Дон Алонсо, рассветает!
Дайте шпоры, пусть поскачет вороной,
Поспешите — я давно вас ожидаю,
Замурована за каменной стеной.

У подъёмного моста заржавел ворот
И давно весёлых песен не поют.
Дон Алонсо, надо мной сомкнулся город —
И драконы в этом городе живут.

Я сижу, склонясь над бледными шелками,
Чья-то поступь по булыжнику слышна...
Дон Алонсо, как мне страшно вечерами,
Как хочу я вас увидеть из окна!

Как я выбегу, заплакав, на дорогу,
Обниму колени вашего коня...
Дон Алонсо, поспешите, ради Бога,
Отыщите в страшном городе меня.

Одесса, 1976 г.

Дон Алонсо, поспешите, ради Бога,
Отыщите в страшном городе меня.

Сима, специально для тебя! Чудесные стихи...

О НЕПОНЯТНЫХ ЗВУКАХ НА КОММУНАЛЬНОЙ КУХНЕ

Тучи по небу мотаются зря.
Скучно и мокро в конце сентября.
Дождик холодный в окошко стучит,
Лапка мохнатая тихо шуршит.

Как хорошо посидеть вечерком
В старой калоше за сундуком!

Черная ветка скребется в стекло,
За сундуком и темно, и тепло:
Запах корицы и полный уют.
Возле плиты тараканы поют.

Тихая песенка еле слышна,
Кажется грустной немножко она.

Как хорошо здесь шуршавчиком жить,
Когти о плинтусы тихо точить,
В давней газете статью прочитать,
Ухом лохматым слегка пошуршать,

В норку к мышам на чаек заглянуть
И, воротившись в калошу, заснуть.

1970 Одесса

ПЕСНЯ КОШКИ, КОТОРАЯ ГУЛЯЕТ САМА ПО СЕБЕ

Серенький грустный дождь идет,
А я сижу на трубе.
В подъезде кто-то кого-то ждет,
А я сама по себе.

За мной протянулась цепочка следов,
Стекает с усов вода.
А дождь до утра зарядить готов,
А может быть, навсегда.

Деревья будут чернеть сквозь туман,
Руки подняв в мольбе.
А я по крышам уйду одна -
Опять сама по себе.

От злых и ласковых я уйду,
И будет дождь, как теперь.
Я знаю людей - и я не войду
В раскрытую ими дверь.

Они погладить меня захотят,
Позволят ходить по коврам,
А если утопят моих котят -
То мне же желая добра.

И снова будет чья-то вина
Лежать на моей судьбе.
Но я по крышам уйду одна -
Опять
сама по себе.

1971 Одесса

Под соборными сводами вечными,
Босиком по пыльным дорогам,
С обнаженно дрожащими свечками
Люди ищут доброго Бога.

Чтобы Он пожалел и понял
Сквозь убийства, бред и обманы,
Чтобы Он положил ладони
На висок, как на злую рану,

Чтоб увидел кричащие лица,
Темень душ и глаза без света,
Чтоб простил дурака и блудницу,
И священника, и поэта.

Чтобы спас беглеца от погони,
Чтобы дал голодающим хлеба...
Может, Бог - это крест на ладони?
Может, Бог - это темное небо?

Как к Нему отыскать дорогу?
Чем надежду и боль измерить?
Люди ищут доброго Бога.
Дай им Бог найти и поверить.

1970 Одесса

Как здорово! Лилас, какие стихи простые и точные...
Я даже не знала о такой поэтессе....

Цитата:

---

Сообщение от Рыська*

Как здорово! Лилас, какие стихи простые и точные...
Я даже не знала о такой поэтессе....

---

Я очень рада, что стихи понравились! К сожалению нигде не могу найти её книгу...

А она сама жива?

Цитата:

---

Сообщение от Пyмяyx**

А она сама жива?

---

Ири́на Бори́совна Ратуши́нская (родилась 4 марта 1954) — русская поэтесса, писательница, диссидент.

Ирина родилась в Одессе, окончила физический факультет Одесского университета.

В 1982 году за участие в правозащитной деятельности и за некоторые стихотворения христианского содержания была осуждена на семь лет лагерей. Срок отбывала вместе с Татьяной Великановой Годы, проведённые в Мордовском лагере, описаны в автобиографической книге «Серый — цвет надежды».

Благодаря заступничеству Рейгана, Тэтчер, Миттерана была досрочно освобождена (в 1986 году). Вскоре с мужем покинула СССР и поселились в Англии.

С 1986 в эмиграции в Англии, затем в США. Стихи распространялись в самиздате и публиковались на Западе. В поэзии - религиозные мотивы, тема ответственности личности и борьбы за духовную независимость. Сборники стихов: "Стихи" (1984), "Вне лимита" (1985), "Я доживу" (1986), "Серый - цвет надежды" (1989) и др.

В конце 1990-х годов ей было возвращено Российское гражданство. В настоящее время проживает в Москве.

Основные произведения
«Серый — цвет надежды»
«Одесситы» роман, Вагриус, 1998
«Наследники минного поля» роман
«Тень портрета» роман

http://s55.radikal.ru/i147/0811/d3/38e19b7cabc7.jpg

Леденцы, кому леденцы!
Нету слаще, прозрачней нет!
Налетай скорей, сорванцы:
На лучинках – целый букет!
Жёлтый заяц, красный петух
И четыре лиловых слона.
Забирай себе сразу двух:
Что за радость, если одна?

У моих леденцов секрет:
Ветер, мята и барбарис.
Нету слаще, прохладней нет –
Налетай и смелей берись:
Облизни – во рту холодок,
Откуси – растает как сон,
Глянь насквозь – зелёный ледок,
Жёлтый мёд, малиновый звон!

Динь-дон – сахарное стекло!
Этим летом, в этом саду –
Налетайте – вам повезло!
Завтра я уже не приду.
Жёлтый заяц, лиловый слон
Не вернутся – и не беда.
Леденцовый старый закон:
Что за радость, если всегда?

сентябрь 1982
тюрьма КГБ Киев

Спасибо, Лилас!!!

Симпатичная

Прекрасные стихи ..

Когда мне исполнилось семь – не котёнка в мешке,
Не стрелы и лук, не матроску, не страшную книжку –
Мне дали в подарок напёрсток по детской руке:
Блестящую штучку, оправу на палец-худышку.

И мне бы учиться шитью, постигая дела
Лукавых узоров, опущенных взоров и кружев...
Но я упирала иголку об угол стола:
Мой славный напёрсток мне был не для этого нужен.

Я в нём подавала напиться усталым коням,
И мой генерал отличался блистательной каской,
И хитрая ведьма брала по ночам у меня
Всё тот же напёрсток – летать в отдалённые сказки.

Тот год был печален, и новый, и новый пришёл.
Пора бы умнеть. Но опять и опять полнолунье!
И я, непутёвая, тычусь иголкой об стол.
А воины бьются, и лошади пьют, и летают колдуньи.

апрель 82, Киев

На лестнице, пропахшей керосином,
На третьем марше, гулком, как орган,
Гранёная стекляшка – как красиво!
Восторг сорок, поэтов и цыган!
Бывают ли находки вдохновенней?
Скорей надраить об рукав – и вот
На что ни глянь – сиреневые тени
И апельсинный радостный обвод!
Витки перил! Карниз! Лепные маски!
И нетерпенье прыгает уже:
Не пропадут ли сказочные краски
Вне мрамора и пыльных витражей?

Но милостивы сумрачные чары:
Двор – в леденцах!
О, с кем бы разделить
Открытие?
– Муркет! Смотри, котяра:
Какое солнце, аж стекло болит!

октябрь 1982
тюрьма КГБ Киев