Все стихи
Вид для печати
Все стихи
Вадим Шефнер о себе:
Рожден я в Петрограде 12 января 1915 года. Мать моя — Евгения Владимировна Шефнер — дочь вице-адмирала Владимира Владимировича фон-Линдестрема, Отец мой — Сергей Алексеевич Шефнер — пехотный подполковник; отец его Алексей Карлович Шефнер — был военным моряком. Он оставил России добрую память о себе: во Владивостоке есть улица Капитана Шефнера, а возле дальневосточного порта Находки — мыс Шефнера.
Мать была лютеранского вероисповедания, отец- православного. Я крещен в православной церкви.
По окончании школы в 1931 году Вадим Шефнер учился в керамической группе Учебно-химического комбината имени Менделеева, затем работал кочегаром по обжигу фарфора на заводе электроизоляционного фарфора «Пролетарий». Тогда же начал писать стихи — в 1933 году его стихотворение появилось в заводской многотиражке. В 1935 году поступил на рабфак Ленинградского университета и перешел на завод «Электроаппарат», работал на радиально-сверлильном станке, но вскоре ушел оттуда и за короткое время сменил несколько мест работы и несколько профессий. Был инструктором по физкультуре, формовщиком в литейном цехе, подносчиком кирпича на стройке, чертежником-архивариусом на оптико-механическом заводе, библиотекарем.
http://fantlab.ru/images/autors/318_1В середине 1930-х годов занимался в литобъединении при редакции газеты «Смена», а с 1936 года начал публиковать стихи — сначала в газетах, с 1938 года — в литературных журналах. Первый стихотворный сборник — «Светлый берег» — вышел в 1940 году, тогда же году опубликован его первый рассказ.
Мой левый глаз был непоправимо поврежден в детстве, вижу я только правым. Поэтому я до войны был белобилетником, не военнообязанным, и на военную учебу меня не призывали. Но когда в 1941 году началась Великая Отечественная война — тут и я пригодился, был призван и стал рядовым 46 БАО /Батальон аэродромного обслуживания/. Летом 1942 года из этого батальона я был передислоцирован в армейскую газету «Знамя победы». Работал я там как поэт и как рядовой журналист. После Победы вернулся домой с двумя военными орденами -«Красной Звезды» и «Отечественной Войны II степени» и с медалями, в число которых входит и медаль «За оборону Ленинграда». Есть у меня и послевоенные награды. Главной считаю Пушкинскую премию в 1997 году.
После войны — поэзия, литература, жизнь...
http://fantlab.ru/images/autors/318_2
«Творчество В. Шефнера не однажды осуждалось в нашей печати как ущербное, подверженное влиянию декаданса. В своей послевоенной книге «Пригород» В. Шефнер предстает перед читателем не современником великой эпохи, а упаднически настроенным отщепенцем». («Вечерний Ленинград», март 1949)
Позже появилась проза — своеобразнейшая, бесконечно добрая и живая
В 1999 году, на пороге 85-летия, ему вручена премия «Паладин фантастики». Это тот редчайший случай, когда название премии совпадает с образом писателя, создающегося после прочтения его фантастики.
Шефнер — истинный паладин, рыцарь, бескорыстно влюбленный в свою даму — фантастику — и ничего не требующий в ответ на свою любовь.
«Что натолкнуло меня на писание фантастики? Очевидно, ощущение странности, фантастичности жизни, сказочности ее. А может быть, стихи. Всю жизнь я пишу стихи, а фантастика ходит где-то рядом с поэзией. Они не антиподы, они родные сестры. Фантастика для меня — это, перефразируя Клаузевица, продолжение поэзии иными средствами. Если вдуматься, то в поэзии и фантастике действуют те же силы и те же законы — только в фантастике они накладываются на более широкие пространственные и временные категории.»
Фантастика Вадима Шефнера, которую вначале воспринимали как некую причуду известного поэта, в конечном итоге весьма и весьма заметно повлияла на развитие русской и мировой фантастики.
Достоевский сказал: «Красота спасет мир». Творчество Шефнера добавляет к этому — И ДОБРОТА!
Читайте фантастику Вадима Шефнера, и вы убедитесь, что он один из тех писателей, чьи произведения делают наш мир немного лучшим, а человека — немного добрее.
Награды и премии:
http://fantlab.ru/images/awards/24_icon Великое Кольцо, 1982 // Крупная форма
—> Лачуга должника (1982)http://fantlab.ru/images/awards/18_icon Странник, 1999 // Паладин фантастики http://fantlab.ru/images/awards/9_icon Аэлита, 2000 // Премия «Аэлита»
Вадим Шефнер.
Любовь - это пятое время суток,-
Не вечер, не ночь, не день и не утро.
Придешь ты - и солнце сияет в полночь,
Уйдешь ты - и утро темнее ночи.
Любовь - это пятое время года,-
Не осень она, не весна, не лето,
Она не зима, а то, что ты хочешь,
И все от тебя одной зависит.
Любовь ни с чем на свете не схожа:
Не детство, не старость, не юность, не зрелость;
Любовь - это пятое время жизни.
Когда-то Шефнер пытался за моей мамой ухаживать. Но мама его отвергла.
А , жаль , интересный мужчина был !
Стихи , мудры и великолепны!
Очень люблю это стихотворение.
Вадим Шефнер
Первый мост
...И вот он вырвался из чащи
По следу зверя. Но поток,
В глубокой трещине урчащий,
Ему дорогу пересек.
На берегу другом - добыча,
- Для всей семьи его - еда:
Нетронутые гнезда птичьи,
Косуль непуганых стада...
Себе представив на мгновенье
Закрытый для него простор,
Затылок он в недоуменье
Косматой лапою потер.
И брови на глаза нависли,
И молча сел на камень он,
Весь напряженьем первой мысли,
Как судорогою, сведен.
И вдруг - голодный, низколобый
- Он встал, упорен и высок.
Уже с осмысленною злобой
В ревущий заглянул поток.
И, подойдя к сосне,
что криво Росла у самого обрыва
, И корни оглядев - гнилье!
- Он стал раскачивать ее.
И долго та работа длилась,
И камни падали в обрыв,
И с хрустом дерево свалилось,
Два берега соединив.
И он тропою небывалой
На берег перешел другой,
И пот со лба отер усталой
- Уже не лапой, а рукой.
1954
И с хрустом дерево свалилось,
Два берега соединив.
И он тропою небывалой
На берег перешел другой,
И пот со лба отер усталой -
Уже не лапой, а рукой.
Как ЗДОРОВО!!Очень понравилось!!
* * *
А в старом парке листья жгут,
Он в сизой дымке весь.
Там листья жгут и счастья ждут,
Как будто счастье есть.
Но счастье выпито до дна
И сожжено дотла,-
А ты, как ночь, была темна,
Как зарево - светла.
Я все дороги обойду,
Где не видать ни зги,
Я буду звать тебя в бреду:
"Вернись - и снова лги.
Вернись, вернись туда, где ждут,
Скажи, что счастье - есть".
А в старом парке листья жгут,
Он в сизой дымке весь... Август 1945
Вадим Шефнер
Мы явленьям, и рекам, и звездам даем имена,
Для деревьев названья придумали мы, дровосеки,
Но не знает весна, что она и взаправду весна,
И вбежав в океан, безымянно сплетаются реки.
Оттого, что бессмертия нет на веселой земле,
Каждый день предстает предо мною как праздник нежданный,
Каждым утром рождаясь в туманной и радужной мгле,
Безымянным бродягой ступаю я в мир безымянный.
***http://www.no-stress.ru/files/image/morning.jpg
Есть у каждого тайная книга обид,
Начинаются записи с юности ранней;
Даже самый удачливый не избежит
Неудач, несвершённых надежд и желаний.
Эту книгу пред другом раскрыть не спеши,
Не листай пред врагом этой книги страницы,
- В тишине, в несгораемом сейфе души
Пусть она до скончания века хранится.
Будет много распутий, дорог и тревог,
На виски твои ляжет нетающий иней,
- И поймёшь, научившись читать между строк,
Что один только ты в своих бедах повинен.
1970
Восхищаюсь мудростью этих строк!
* * *
Путь капли по стеклу и путь огня в лесу,
Путь падающих звезд в душе своей несу,
Путь горного ручья, бегущего к реке,
И тихий путь слезы, скользящей по щеке.
Путь пули и пчелы несу в душе своей,
Пути ушедших лет, пути грядущих дней;
Шаги чужих невзгод и радостей чужих
Вплетаются в мой шаг, и не уйти от них.
Пусть тысячи путей вторгаются в мой путь,
Но если бы я смог минувшее вернуть,
—Его б я выбрал вновь — неверный, непрямой:
Он мой последний путь и первопуток мой.
1966
Вадим Шефнер. Годы и миги.
Вадим Шефнер - Слова
Много слов на земле. Есть дневные слова -
В них весеннего неба сквозит синева.
Есть ночные слова, о которых мы днем
Вспоминаем с улыбкой и сладким стыдом.
Есть слова - словно раны, слова - словно суд,-
С ними в плен не сдаются и в плен не берут.
Словом можно убить, словом можно спасти,
Словом можно полки за собой повести.
Словом можно продать, и предать, и купить,
Слово можно в разящий свинец перелить.
Но слова всем словам в языке нашем есть:
Слава, Родина, Верность, Свобода и Честь.
Повторять их не смею на каждом шагу,-
Как знамена в чехле, их в душе берегу.
Кто их часто твердит - я не верю тому,
Позабудет о них он в огне и дыму.
Он не вспомнит о них на горящем мосту,
Их забудет иной на высоком посту.
Тот, кто хочет нажиться на гордых словах,
Оскорбляет героев бесчисленный прах,
Тех, что в темных лесах и в траншеях сырых,
Не твердя этих слов, умирали за них.
Пусть разменной монетой не служат они,-
Золотым эталоном их в сердце храни!
И не делай их слугами в мелком быту -
Береги изначальную их чистоту.
Когда радость - как буря, иль горе - как ночь,
Только эти слова тебе могут помочь!
1956
Люблю эти стихи. В юности учил их наизусть.
Странный сон.
Мне сон приснился мрачный,
Мне снилась дичь и чушь,
Мне снилось, будто врач я
И бог еще к тому ж.
Ко мне больные реки
Явились на прием,
Вползли ручьи-калеки
В мой сумеречный дом.
К ногам моим припали,
Чтоб спас я от беды,
От едких химикалий
Ослепшие пруды.
Явились, мне на горе,
За помощью моей
Тюльпаны плоскогорий
И лилии полей.
Топча мою жилплощадь,
Пришли, внушая страх,
Обугленные рощи
На черных костылях.
Я мучился с больными —
Ничем помочь не мог.
Я видел — горе с ними,
Но я ведь только бог.
И я сказал: «Идите
Из комнаты моей
И у людей ищите
Защиты от людей».
Мы все, как боги, рядом с небом
Живем на лучшей из планет.
Оно дождем кропит и снегом
Порой наш заметает след.
Но облачное оперенье
Вдруг сбрасывают небеса -
И сквозь привычные явленья
Проглядывают чудеса.
...И лунный свет на кровлях зданий,
И в стужу - будто на заказ -
Рулоны северных сияний
Развертываются для нас,
И памятью об общем чуде
Мерцают звезды в сонной мгле,
Чтобы не забывали люди,
Как жить прекрасно на земле.
* * *
Любовь минувших лет, сигнал из неоткуда,
Песчинка, спящая на океанском дне,
Луч радуги в зеркальной западне...
Любовь ушедших дней, несбывшееся чудо,
Нечасто вспоминаешься ты мне.
Прерывистой морзянкою капели
Порой напомнишь об ином апреле,
Порою в чьей-то промелькнешь строке...
Ты где-то там, на дальнем, смутном плане,
Снежинка, пролетевшая сквозь пламя
И тихо тающая на щеке.
ДОМ КУЛЬТУРЫ
Вот здесь, в этом Доме культуры
Был госпиталь в сорок втором.
Мой друг, исхудалый и хмурый,
Лежал в полумраке сыром.
Коптилочки в зале мигали,
Чадила печурка в углу,
И койки рядами стояли
На этом паркетном полу.
Я вышел из темного зданья
На снег ленинградской зимы
,Я другу сказал «до свиданья»,
Но знал, что не свидимся мы.
Я другу сказал «до свиданья»,
И вот через много лет
Вхожу в это самое зданье,
Купив за полтинник билет.
Снежинки с пальто отряхая,
Вхожу я в зеркальную дверь.
Не едкой карболкой — духами
Здесь празднично пахнет теперь.
Где койки стояли когда-то,
Где умер безвестный солдат,
По гладким дубовым квадратам
Влюбленные пары скользят.
Лишь я, ни в кого не влюбленный,
По залу иду стороной,
И тучей железобетонной
Плывет потолок надо мной....
С какою внезапною властью
За сердце берет иногда
Чужим подтвержденная счастьем
Давнишняя чья-то беда!
ЗАБЫВАЮТ
Забывают, забывают
-Будто сваи забивают,
Чтобы строить новый дом.
О великом и о малом,
О любви, что миновала,
О тебе, о добром малом,
Забывают день за днем.
Забывают неумело
Скрип уключин ночью белой
,Вместе встреченный рассвет.
За делами, за вещами
Забывают, не прощая,
Все обиды прошлых лет.
Забывают торопливо,
Будто прыгают с обрыва
Иль накладывают жгут...
Забывают, забывают
-Будто клады зарывают,
Забывают - как сгорают.
Забывают - будто жгут.
Забывают кротко, нежно,
Обстоятельно, прилежно,
Без надсады и тоски.
Год за годом забывают
-Тихо-тихо обрывают
У ромашки лепестки.
Не печалься, друг сердечный:
Цепь забвенья - бесконечна,
Ты не первое звено.
Ты ведь тоже забываешь,
Забываешь, забываешь
-Будто якорь опускаешь
На таинственное дно.
Вадим Шефнер
"Душа - общежитье надежд и печалей..."
Душа - общежитье надежд и печалей.
Когда твое тело в ночи отдыхает,
О детстве, о сказочном давнем начале
Во сне потаенная память вздыхает.
И снятся мечте неземные открытья,
И лень, чуть стемнеет, все лампочки гасит,
И совесть, ночной комендант общежитья,
Ворочается на железном матраце.
И дремлет беспечность,
и стонет тревога –
Ей снятся поля, окроплённые кровью.
И доблесть легла отдохнуть у порога,
гранату себе положив к изголовью.
А там, у окна, под звездою вечерней,
Прощальным лучом освещенная скудно,
На праздничном ложе из лилий и терний
Любовь твоя первая спит непробудно.
Как великолепно сказано!Цитата:
И доблесть легла отдохнуть у порога,
гранату себе положив к изголовью.
Любовь минувших лет, сигнал из неоткуда,
Песчинка, спящая на океанском дне,
Луч радуги в зеркальной западне...
Любовь ушедших дней, несбывшееся чудо,
Нечасто вспоминаешься ты мне.
Прерывистой морзянкою капели
Порой напомнишь об ином апреле,
Порою в чьей-то промелькнешь строке...
Ты где-то там, на дальнем, смутном плане, Снежинка, пролетевшая сквозь пламя
И тихо тающая на щеке.
автор - Вадим Шефнер
Не привыкайте к чудесам —
Дивитесь им, дивитесь!
Не привыкайте к небесам,
Глазами к ним тянитесь.
Приглядывайтесь к облакам,
Прислушивайтесь к птицам,
Прикладывайтесь к родникам,
Ничто не повторится.
За мигом миг, за шагом шаг
Впадайте в изумленье.
Все будет так — и все не так
Через одно мгновенье.
В. Шефнер
Я мохом серым нарасту на камень,
Где ты пройдешь. Я буду ждать в саду
И яблонь розовыми лепестками
Тебе на плечи тихо опаду.
Я веткой клена в белом блеске молний
В окошко стукну. В полдень на углу
Тебе молчаньем о себе напомню
И облаком на солнце набегу.
Но если станет грустно нестерпимо,
Не камнем горя лягу я на грудь -
Я глаз твоих коснусь смолистым дымом:
Поплачь еще немного - и забудь...
ВАДИМ ШЕФНЕР (1915-2002)
Шефнер Вадим
Военные сны
Нам снится не то, что хочется нам,-
Нам снится то, что хочется снам.
На нас до сих пор военные сны,
Как пулеметы, наведены.
И снятся пожары тем, кто ослеп,
И сытому снится блокадный хлеб.
И те, от кого мы вестей не ждем,
Во сне к нам запросто входят в дом.
Входят друзья предвоенных лет,
Не зная, что их на свете нет.
И снаряд, от которого случай спас,
Осколком во сне настигает нас.
И, вздрогнув, мы долго лежим во мгле,-
Меж явью и сном, на ничье земле,
И дышится трудно, и ночь длинна...
Камнем на сердце лежит война.
http://www.m-battle.ru/gallery/41.jpg
Бут Н.
Уход за раненным командиром
Шефнер Вадим
Каска
Молчит, сиротлив и обижен,
Ветлы искореженный ствол,
Заброшенный пруд неподвижен
И густ, будто крепкий рассол.
Порою, как сонное диво,
Из тьмы травяной, водяной
Лягушка всплывает лениво,
Блестя огуречной спиной.
Но мальчик пришел с хворостиной -
И нет на пруду тишины;
Вот каску, обросшую тиной,
Он выудил из глубины.
Без грусти, без всякой заботы,
Без всякой заботы,
Улыбкой блестя озорной,
Берет он советской пехоты
Тяжелый убор головной.
Воды зачерпнет деловито -
И слушает, как вода
Струится из каски пробитой
На гладкую плоскость пруда.
О добром безоблачном небе,
О днях без утрат и невзгод,
Дрожа, как серебряннный стебель,
Ему эта струйка поет.
Поет ему неторопливо
О том, как все тихо кругом,
Поет об июне счастливом,
А мне о другом, о другом...
1961
Имя Вадима Шефнера неразрывно связано с Васильевским островом.Недавно увековечено в его топонимике. Мы помним его...
https://sun6-13.userapi.com/c845522/...Z06w.jpg?ava=1.
12 января - 105 лет со дня рождения Вадима Сергеевича Шефнера (1915-2002), советского русского прозаика, поэта и переводчика, фантаста, журналиста, фронтового корреспондента.
Потомственный петербуржец, внук двух адмиралов Российского флота, он родился в Петрограде, большую часть своей жизни прожил в Ленинграде и скончался в Санкт-Петербурге. Он никогда надолго не покидал родного города и даже в Великую Отечественную войну – от начала до Победы – провёл на Ленинградском фронте. И потому город Петра Великого с его историческими тайнами и неповторимым обликом наряду с любовной лирикой – главные темы шефнеровской поэзии.
Шефнеры, выходцы из немецких земель, поселились на Руси ещё при Алексее Тишайшем, а шведы Линдестремы, родоначальники по материнской линии, обосновались в Санкт-Петербурге в XVII веке.
С той поры флотоводцы, военные инженеры, лейб-медики, гвардейские офицеры занимали достойные места в семейной летописи поэта: наследник столь обязывающей родословной Шефнер пристально вглядывался сквозь пелену истории в тех, кто, по его словам, «уже совершил свой жизненный круг, чей опыт стал, так сказать, твёрдой валютой», – с намерением понять и «расшифровать себя» как человека, гражданина и поэта.
В мемуарной повести «Имя для птицы, или Чаепитие на жёлтой веранде» (1973–1975) Шефнер заметил, что характер у человека закладывается рано и самые тяжёлые камни людям приходится ворочать в детстве.
Ранние впечатления связаны у него с родительским домом на 6-й линии Васильевского острова. Первая мировая война. Революция. Переезд вместе с матерью из голодного опустевшего Питера в тверскую деревню.
Доверчивый и стеснительный столичный мальчишка из интеллигентной семьи, он никак не мог привыкнуть к неласковым приютским порядкам и ощущал свою «заброшенность» и чуждость «чуть ли не всему миру». Он, разумеется, не понимал в свои годы масштабов разразившейся в стране трагедии, но подсознательно чувствовал нависшую над всеми – и над ним самим – неведомую опасность.
Сменив несколько детских домов, он возвратился с матерью на Васильевский остров и поступил в 215-ю трудовую школу. Затем были ФЗУ и работа кочегаром по обжигу фарфора на «Пролетарии», где в многотиражке было напечатано его первое стихотворение.
Шефнер признавался: в юности его одолевало необъяснимое непостоянство. В середине 30-х годов прошлого века он за короткий промежуток времени, без всяких веских причин испробовал весьма пёстрый набор профессий: работал на сверлильном станке, был формовщиком в литейном цехе, подносчиком кирпича на стройке, библиотекарем, чертёжником-архивариусом, посещал рабфак Ленинградского университета, готовясь поступать в медицинский институт…
«Сейчас и сам удивляюсь, – сообщал он в автобиографии (1960), – тогдашней своей непоседливости, но в те годы частая перемена мест казалась мне вполне естественной. Я всё искал чего-то, а чего – и сам не знал. Всё это время писал стихи, но, как правило, никому их, кроме ближайших друзей, не показывал».
А потом он участвовал в литературной группе при городской молодёжной газете «Смена» и в молодёжном объединении при Ленинградском отделении Союза писателей СССР. В это время Шефнер знакомится с Юрием Тыняновым, Михаилом Зощенко, Анной Ахматовой, Николаем Заболоцким…
В 1930-е годы советские поэты с энтузиазмом воспевали эпоху великих дерзаний, и Шефнер тоже отметился стихами о «гневном и крылатом» ветре «в краю полярной темноты» и другими. Но стихов такого плана у него было немного; для него согласие с природой становилось и этической нормой, и условием нравственного совершенствования, что, конечно, не исключало трагических нот в стихотворениях и не отменяло безответных вопросов.
Мысль о кратковременности человеческого существования дисциплинировала и подсказывала: земная жизнь – цепь мгновений, и каждое из них неповторимо. Чем человек свои мгновения наполнит и как поведёт себя – зависит от него самого, от его отношения к миру и к другому человеку. Так обозначилась в лирике Шефнера как магистральная проблема нравственного выбора.
Первая книжка стихотворений «Светлый берег» Вадима Шефнера вышла в 1940 году. А потом была война. Фронт. Ратный труд. Потеря друзей. Жажда жизни. Для человека, смотревшего смерти в глаза, каждый день был воистину – праздник нежданный.
Вторая книга стихов – «Защита» – опубликована в блокадном Ленинграде в сентябре 1943 года. В ней рельефно и неповторимо запечатлён облик страдающего города. Война и блокадный опыт позволили поэту переоценить центральную тему его лирики – тему жизни и смерти – и поставить во главу угла мысль о человеческом достоинстве.
Моральное очищение и возможность быть самим собой, подходить к себе более требовательно, – вот что стало для него актуально. Прошлое незыблемо и неповторимо. Предавать прошлое анафеме и тем удовлетворяться – попросту недальновидно. Он считал, что куда честнее покаяться, не оправдывая «вчерашнего дня».
Мы не станем здесь рассказывать о жизненном и творческом пути поэта. Лучше самого Вадима Шефнера об этом не скажет никто: «Литературный путь мой – полвека с гаком – не назовёшь радостно-гладким и похвально-победоносным: случались на нём и рытвины, и ухабы, и ушибы. А на судьбу жаловаться всё же грех – книг за свою жизнь издал я изрядно».
Источник: https://lgz.ru
https://sun6-19.userapi.com/c204724/...G27TTS7tq4.jpg