Показано с 1 по 3 из 3

Тема: О древностях Харьковской губернии Богодуховского уезда

  1. #1
    Регистрация
    22.01.2019
    Адрес
    Украина, Харьков
    Сообщений
    1,491

    По умолчанию О древностях Харьковской губернии Богодуховского уезда

    ЗАМЕТКА О ДРЕВНОСТЯХ
    Харьковской губернии Богодуховского уезда
    слободы Лихачевки
    На Вкраїні всього вдоволь...
    (Украинская песня).
    Обилие доисторических древностей в Харьковской губернии столь велико, что их можно находить, не трудясь над раскопкой курганов, чаще, чем где-нибудь в соседних губерниях. Еще в известном "Описании Харьковской Епархии" пр. Филарета, собрано было достаточно фактов, подтверждающих только что сказанное о случайных находках, но наверное можно прибавить, что о большей части таких находок сведения не попали в упомянутое сочинение, когда еще и теперь эти сведения с большим трудом доходят куда следует, а находки теперь случаются без сомнеяия в десять раз чаще, чем тогда, когда непаханные пустоши в Харьковской губернии были не в пример нынешним шире, да и кроме плуга, усердно подготовляющего почву для того, что бы дожди и ветры могли скорее обнажать скрытое в земле, прибавилось много разных обстоятельств требующих рыть землю, если еще не прибавилось и число кладоискателей, жаждущих золота — словом сказать, пора пришла явиться на свет Божий погребенному много веков назад, чтобы поведать свету и науке несколько новых намеков о том, что и как было в те незапамятпые времена.
    Полудиким народам доисторических времен, как оказывается, особенно нравилось поселяться на пространстве, занимаемом ныне Харьковской губернией, чему остались фактические доказательства во множестве курганов—могильников и городищ; жаль только, что еще и в наше время, Харьковскую губернию редко осчасливливают своим посещением господа ученые археологи, а жатва для них могла бы быть здесь не скудная.
    С тех пор, как насыпаны курганы и городища, много веков пронеслось над местом нынешней Харьковской губернии, бсследно для истории России, оттого и древности Харьковской губернии редко удостаиваются являться на этот свет по милости научных раскопок; однако для любителя заглянуть сознательно в тумнниую даль незапамятных веков первобытного человечества и добыть оттуда языка—в высшей степени интересно, даже помимо особенного исторического значения места в древности.
    Оставляя в стороне мелкие сведения о древностях Харьковской губернии, собраные мною случайно из разных уездов, я остановлюсь только на одном месте в Богодуховском уезде; это место в отношении древностей мне больше знакомо и, благодаря собранному количеству древностей, более интересно — именно это слобода Лихачевка, лежащая на самом берегу реки Мерла между двмя полукружиями скатов песчаных холмистых возвышенностей с юга и севера: эти песчаные возвышенности в свою очередь замкнуты с востока и запада реками Ворсклой и Мерлой, спускаясь с восточной стороны к правому берегу Мерлы, приютившей на этом же берегу и с. Лихачевку. По рассказам старожилов, лет пятьдесят назад, почти все эти песчаные возвышенности, или, как их здесь называют, песчаные бугры, были покрыты довольно крупным и густым лесом, чему служат доказательством большие пни и редкие тополевые деревья с чахлым березовым кустарником; но истребление древесной растительности идет здесь так успешно, что недалеко то будущее, когда холмистая местность, с отдельными маяками — тополями, будет представляться порядочной песчаной пустошью судя по тому, что в продолжении пятнадцати лет, прошедших от первого моего знакомства с этой местностью, она значительно изменилась, опустела и пригладилась; реже на ней стали бесчисленные и разнокалиберные курганчики — памятники некогда росших на них дерев; лишаясь своего покрова—кустарников и кой-какой мелкой растительности, эти курганчики расползаются и образуют массы летучего песку, который завладевает все большим и большим пространством, медленно передвигаясь волнами во время ветров с места на место, обнажая при этом лысины черной как-бы обгорелой земли; такие лысины по местному называются "стернами".
    Дорога, проходяшая из Полтавы на Харьков чрез Лихачевку, поднявшись на песчаную возвышенность, к востоку, сейчас-же проходит по небольшой песчаной котловине, с каждым годом обнажающейся все больше и больше из под песка, выставляя черные лысины все шире и шире; вся эта котловина, десятин в восемь или десять, будучи прометена ветром, представляется густо пестреющей, как-бы посыпанной разными древними черепками, камешками, костями животных и человека, и различными вещицами из бронзы, железа, стекла, камня и глины; особенным обилием этого добра отличаются четыре круглые возвышенности на юго-восточной стороне котловины к реке Мерле; здесь черепков можно набрать целые возы.
    Еще давно слышал я рассказы Лихачевцев, что на горе был какой-то город и что там жили когда-то люди, но их "татарин" да "швед" побил, оттого там столько и "площыкив" (стрел) валяется. Девяностолетние старики добавляют, что еще будучи мальчиками пастухами они с товарищами набирали "площыкив" по целой "кешени" (карману) и потом надевая на палочки расстреливали на рыбу и лягушек и т.д. Надо сказать, что подобного рода собирание и расстреливание практиковалось до того времени, пока я случайно не наткнулся на некоторые предметы на самом месте собирания и не закупил мальчиков, чтобы они приносили мне все, что не соберут там; сначала дело шло туго, благодаря особенности характера малоросса: если он не находит смысла в какой нибудь вещи, для себя, и не понимает объяснения, то такая вещь считается им "никчемною", и убеждайте как хотите что она, эта вещь хотя и не всем годится, а все же годится, он не скоро поверит; тоже самое было и с моими закупленными агентами, пока они не убедились и не привыкли, что действительно "никчемные вещицы куда-то идут, тогда каждое воскресенье и праздник стали отправляться целые компании мальчишек за добычей, которая сначала была весьма изрядной. Много раз я и сам ходил собирать эти жалкие остатки былой жизни, собирать буквально из под ног людей и животных на битой дороге, и в результате у меня, за семь лет собирания, в летние месяцы, получалось множество мелких бронзовых, железных и других предметов и около двух тысяч стрел. Здесь уместно заме-тить, что такого числа стрел не наберется во всех музеях Москвы да кажется едва-ли где либо в России найдено было на одном месте такое число стрел.
    Не стану перечислять всего найденного подробно, что было-бы чересчур скучно, остановлюсь лишь на некоторых предметах, более выдающихся чем либо в моей находке.
    Одни из этих предметов замечательны как местные особенности, другие же потому, что составляют археологический интерес вообще; последнее я отмечаю не только по собственному соображению, но основываясь также и на словесном определении некоторых ученых археологов.
    Большая часть таких предметов трудно поддается общепонятному описанию без помощи рисунков и потому много утрачивает интереса для незнакомого ранее с предметами подобного рода.
    В этой маленькой заметке я намерен сперва описать предметы, найденные мной случайно близ Лихачевки на поверхности земли и потом уже древности; найденные в разрытых мною курганах, имеющих нераздельную связь с предметами, найденными на поверхности.
    Многие из этих предметов значительно изменились, влияние времени и среды не могло не отразиться на них разрушительно, но некоторые таковы как-бы сейчас вышли из мастерской, даже не покрылись окисью (патиной).
    Главнейшие между Лихачевскими древностями как по числу, так и по разнообразию форм—стрелы бронзовые, железные и каменные. Все бронзовые стрелы литые и так искусно, что стоило только бока отлитой стрелы нотереть немного о камень—и стрела готова. Сплав бронзы весьма разнообразен, начиная от самородной меди (с железом), меди с железом и оловом, меди с оловом и цинком и прочими минеральными примесями, может, даже случайными; некоторые роды сплавов так превосходно составлены, что не смотря на многовековое пребывание стрел в земле они блестят как новевькие и сохранили в целости свои острые углы без изменения. Одни из сплавов в свежем изломе белые как серебро, другие красноваты или желтоваты в различной степени; кроме того некоторые сплавы так тверды, что не всякий подпилок берет их, они хрупки как закаленная сталь; мастерская или же время сообщило такое качество—неизвестно.
    Каменные стрелы сделаны из кремня (белого и черного), роговика и кварцита; все каменные стрелы неполированные, но выделка их отличается замечательной чистотой и тонкостью; для такой работы требовалось немало терпения и уменья, иначе не выбить таких тонких и длинных кончиков.
    Железные стрелы откованы не менее артистически, как сработаны бронзовые и каменные; трудность выковки трехугольных стрел не может считаться и теперь еще за легкую и простую работу.
    Величина бронзовых стрел колеблется между 1/4 и 1 3/4 дюйма; вес между 10 гранами и 123. Величина железных 1 дюйм и 1 3/4; вес между 15 и 126 гранами. Величина каменных между 5/8 и 1 1/2 дюйм., вес между 4 и 17 гранами.
    Самое большее число стрел бронзовых; железных 15 и каменных 13.
    Что касается самых форм, или наружного вида бронзовых стрел, то между ними встречаются не только все образцы описанных и изображенных стрел в известном „Описании украинских стрел Максимовича", но много и таких, которые там не существуют и не подходят под его классификацию. Многие бронзовые стрелы снабжены особыми значками, нарезанными еще первыми владельцами стрел, может быть для обозначсиия собственности.
    Железные стрелы не представляют никаких важных особенностей между железными стрелами, находимыми на юге России; но между кремневыми есть одна стрела, так-называемого американского типа; — по замечанию известного археолога Д. Н. Анучина—это единственный экземпляр названного типа в России.
    Для более удобного объяснения особенностей Лихачевских стрел, я здесь приведу несколько общих названий по родам стрел; более подробная, хотя и не вполне удачная классификация сделана известным ученым М. Максимовичем в его описании украинских стрел.
    Между Лихачевскими стрелами есть стрелы круглые, четырехбокие, трехбокие и двубокие; трехбокие и двубокие делятся еще на крюкастые и без крючка. Круглые стрелы представляют маленький цилиндрик с заостренным носком; четырехбокие и трехбокие имеют вид конуса или листка; эти два рода стрел имеют иногда на боках желобки; крылатые имеют вместо простых углов пластннки или крылышки, идущие от носка к низу; крылатыми не бывают четырехбокие; крюкастые стрелы имеют у одного из углов или крылышек на трубке крючек, загнутый книзу; кроме того есть стрелы, у которых все углы или крылышки оканчиваются острыми хвостиками или рожками. Железные стрелы, за исключением одной четырехбокой, все крылатые, между которыми одни снабжены трубочкой для насаживания на прутик, другие же шпеньком, вставлявшимся в прутик. Каменные стрелы, за исключением одной ромбоидальной, все плоские обыкновенной трехугольной стреловидной формы или же стреловидно-подкововидной; к последней форме принадлежит и стрела американского типа; отличается же она от прочих тем, что у нее на острых боковых краях сделаны маленькие выемки для привязывания стрелы к прутику.
    Бронзовые и железные стрелы прикреплялись к прутику или посредством обыкновенной трубочки или же шпенька; кремневые прикреплялись в расщеп прутика посредством сыромятного ремешка или же конского волоса.
    После стрел замечательны еще следующие предметы:

    1. Бронзовая стреловидная гарпуна, имеющая в стержне кольцеобразное отверстие для привязывания поплавка; длина этого предмета 4 3/4 дюйма.
    2. Бронзовая плоская пика вроде обоюдуострого ножа со стержнем для вставки в древко. Длина (в надломанном виде) 4 1/2 дюйма.
    3. Конец бронзового меча, длиной в 3 1/2 дюйма и шириной 2 дюйма.
    4. Кельт или топорок с двумя ушками и с рельефным узором вроде зубцов. Длина кельта 3 дюйма.
    5. Множество железных ножиков, между которыми преобладающая форма — с вогнутым лезвием. Длина ножиков от 3-х до 6-ти дюйм.
    6. Две нижние половины каменных молотков; один молоток был шлифованный.
    7. Много обточенных камней (пращей) разной величины: от одного до трех дюймов (из кварцита, диорита, слюдяного сланца и песчаника).
    8. Несколько походных точилок вроде сигароподобных брусков с дырочками на одном конце для ношения на ремешке у пояса; бруски сделаны из разнопородных сланцев. Такого вида бруски находят во многих местностях России и между прочим такой брусок найден был в Перепетовской могиле (Киевск. губ.). Длина Лихачевских брусков 3 и 4 дюйма.
    9. Замечателънее многих предметов—бронзовые и железные иголки, по устройству ушка. Так что бы сделать его— более толстый конец иголки отковывался тонким шпеньком, а несколько ниже часть иглы расплющивалась в пластнику, откованая часть иглы загибалась в ушко, а краями пластинки огибался кончик этого ушка, чем устранялась возможность зацепаться при шитье.
    10. Несколько бронзовых и железных шил, некоторые шила с ушками, и очень напоминают своим видом нынешние малорусские "протычки" (трубочистки); такие ушастые шила вероятно предназначались для походного употреблепия.
    11. Четыре рыболовные крючка (удочки) и между ними один бронзовый; для русских древностей бронзовая удочка —редкость значительная. Длина этого крючка 1/2 дюйма; остальные три железные, между которыми один отличается самым первобытным видом; такого вида крючки находят в Швейцарских озерных свайных постройках.
    12. Бронзовое колесце почти в дюйм, имеющее сквозное отверстие для оси и четыре спицы выступающие рельефом на обе стороны, но без сквозных просветов. Такого рода колесца часто встречаются между древностями во всей России, как характерный предмет бронзового периода.
    13. Более ста штук глиняных шариков, два свинцевых, один бронзовый и один железный. Шарики эти разной величины от маленького лесного ореха до трех дюйм.; по преимуществу шарики имеют вид двух круглых пирамидок, сложенных основаниями вместе; все шарики со сквозными дырочками, а некоторые из них украшены линиями, кружками и точками. У ученых эти шарики зовутся, весьма неосновательно, веретенами, у Лихачевцев — "каминнымы коринцямы"—тоже неосновательно, —и потому дети часто собирают эти шарики и закапывают в землю в ожидании, что когда нибудь выростет мельничный жернов. Это весьма сходно с тем, как Таитяне, увидав в первый раз железные гвозди, сочли их за молодые отпрыски крепкого дерева и тоже садили в землю.
      По всей вероятности шарики эти представляли из себя пуговицы, прикреплявшияся к одежде посредством протянутого в дырочку ремешка с узелком; память о таких пуговицах в Малороссии осталась в так называемых "гудзях", делаемых из сыромятного ремешка.
    14. Кроме того много разных пуговок и пуговиц бронзовых. Маленькие пуговки с украшенною поверхностью, то вроде восьмилепестного цветка, то сложной ягоды, или же как бы обведены по краю скрученной проволокой; величина таких пуговок не более 3/4 дюйма. Пуговки величиной в два дюйма без украшений; лепешкообразные глиняные пуговицы, с двумя и тремя дырочками; есть украшенные и простые; украшения глиняных пуговиц состоят из кружка с точкой и без точек. Большие бронзовые пуговицы служили, по всей вероятности, украшением конской сбруи, к которой есть и несколько других предметов железных и бронзовых, объяснение которых без рисунков весьма затруднительно, за исключением бронзового звена от удил.
    15. Из таких труднообъяснимых предметов интереснее и красивее многих, один предмет, сделанный из бронзовых проволок на железном стержне. Вокруг краев всего предмета положены в два ряда двойные крученые проволоки, рядом с кручеными лежат три гладкие проволоки, несколько отступя, к середине, перепонками отделяется другой подобный ряд проволок, только с двумя гладкими; этот ряд соединен перепонками со стержнем, обмотанным проволокой; на стержне припаяны две двухконечные спирали, а сбоку предмета ушко. Этот предмет мог служить и навершьем к знаменам.
    16. К уздечному же прибору пли украшению можно отнести грубое подражание конской головке из бронзы; весь предмет величиной в два дюйма. Поперек груди сделано сквозное круглое отверетие, а низ груди заострен. Эта фигурка сильно напоминает повсеместные в Малороссии коньки под полками и лавками.
    17. Между украшениями собственно человека, кроме разных колечек, бляшек, запонок и проч., найден один весьма интересный в настоящем случае предмет —так назнваемая римская фибула, сделанная из бронзы и железа; по определению археолога Г. Д. Филимонова, эта фибула чрезвычайно важна тем, что указывает на знакомство с римской культурой в этой местности; помимо такого значения Лихачевская фибула и сама по себе редкость. Зимой 1887 года я, благодаря незабвенной для меня любезности г. Филимонова и под его руководством,—просмотрел целую массу фибул в Московских музеях древностеий и такой не нашел ни одной.
    18. Нельзя не упомянуть, как об украшении, о бронзовых и железных шпильках, по виду напоминающих длинные проволочные гвозди с круглыми и гвоздеобразными головками (обломки подобного рода шпилек найдены в Перепетовке. Длина шпилек от 2 1/2 дюймов до шести.
    19. Как ни замечательны фибула и шпильки, как украшения, но в тогдашнее время бусы играли первенствующую роль и не только в составе женского, но и мужского туалета. Лихачевские бусы весьма разнообразны: между ними есть стекляные и каменные, разных величин, форм и цветов: желтые, зеленые, голубые, оранжевые, бурые, белые, черные и безцветные; прозрачные и полупрозрачные, одноцветные и узорчатые. Цвета, входящие в состав узорчатых, почти те же, что и у одноцветных (белый, черный, синий, голубой, зеленый, желтый, оранжевый, красный и темнобурый.) Форма монист узорчатых и одноцветных шаровидная, сплюснутая с боков, с бороздками, цилиндриком с перехватом, овальная и кольцеобразная. Стекляных бусин найдено мною, между тем, как каменных всего только четыре: две круглые в горошину всличиной, авантуриновые, одна цилиндриком молочного кварца, и круглая в орех из белого хальцедона.
      Замечательно, что белые с синими глазками бусы, такого точно вида как Лихачевские, находимы были в этрусских гробницах и в Египетских пирамидах: между египетскими древностями встречаются такие стекляные привески в виде четырехугольного маленького конуса с поперечной дырочкой в вершине. Близ Лихачевки таких привесок найдено до двадцати штук синего, зеленого и буровато-желтого цвета.
    20. Древние обитательницы Лихачевки любили не только украшаться, но, как видно, были еще и недурными деревенскими хозяйками, что доказывается в некоторой степепи глиняными катушками для ниток и обломками железных серпов и т. д.

    В начале я сказал, что древних черепков глиняной посуды здесь, на месте находки, можно набрать целые возы, но черепки так раздроблены, что при всем моем крайнем желании добыть что-либо целое, удалось составить только один кувшин вроде нынешнего малорусского "кухля".
    Все почти здешние глиняные сосуды сделаны были от руки, без помощи гончарного станка и обожжены неравномерно. Цвет сосудов по преимуществу серо-бурый, серый и черный; глина разнообразных свойств: то очень тонкая, то крупнозернистая с песком и камешками; глазурование и раскраска, повидимому, не существовали здесь, по крайней мере ни того ни другого не найдено на черепках местной работы. Общий стиль сосудов и украшений, можно сказать, варварский, но очертание некоторых сосудов сделано такими мягкими и приятными линиями, что по ним можно судить о врожденной особенности вкуса мастеров.
    Как на особенность здешнего гончарного производства в древности, следует еще указать, что редкий из сосудов сделан был без дырочек в верхнем крае, расположенных то по одной, то по две и но три чрез известный промежуток.
    Сказанное о гончарных изделиях относится только к сосудам грубейшей местной работы, но вместе с черепками такой работы, попадаются черепки от сосудов и лучшей работы, а равно и другой глины большею частию красного и розовато-бурого цвета; такого рода сосуды имели и другие формы: судя по узким горлышкам и массивным нестойким донышкам—это были греческие амфоры; другой вид сосудов лучшего производства имел форму чаш или ваз с двумя ручками и отогнутым вверху носком. Что касается прочих форм здешних сосудов, то они были также разнообразны, как и сосуды нынешнего обихода в малорусском простонародье; в особенном ходу была здесь форма сосудов, напоминающая собой чашки в роде так называемых в малороссии "рынок" и "рыночок"; разница между древними и нынешними "рынками" только та, что у нынешних форма ручек изменилась, по своему оригинально, в одну трубочку, тогда как у древних она представляла обыкновенное ушко с особым удлинением на верху вроде грибка или лопатки. Такого вида сосуды найдены были в Перепетовке .
    Между черепками сосудов попадаются еще глиняные плоские кружки до семи дюймов в поперечнике, продырявленные насквозь иногда вроде пчелиных сотов; по всей вероятности, это были крышки на урны и проч.
    От стеклянных и терракотовых сосудов остались только мельчайшие кусочки.
    Украшения глиняных сосудов были незатейливы: они состояли то из простых вдавлений пальцем или по краю, сосуда или же иногда по всей поверхности; другой род украшения состоял из глиняного валика, положенного то вокруг краев, то маленькими кусочками по всей поверхности сосуда; валики эти передавливались большею частию пальцем. Третий род украшений состоял из вдавлений тонкой шворкой и витой проволокой в форме разнообразных геометрических фигур, и четвертый из нацарапанных узоров: узоры эти состояли из точек, кружков и четыреугольников с точкой и сетчатыми линиями, из ромбов, зигзагов с прибавками по сторонам и проч. и проч. Но самые замечательные из нацарапанных узоров—разнообразные крестики то с листовидными, то расширенными концами последний род крестиков чередовалса с крестиками, имеющими крюкообразные концы и т. д.
    Между всем этим древним хламом на месте находки валяется немалое количество костей животных и изредка человека. Из костей животных здесь встречаются кости коня, быка, козы, овцы и всего более свиньи. Определить породы этих животных по недостатку целых частей остова весьма трудно, можно сказать только, что найденная конская голова была коротка и толста с горбатым носом; бык, судя по рогам от двух экземпляров, принадлежал к тонкорогой породе;—об овце и козе ничего нельзя сказать но зато больше всего можно сказать о свинье: она несколько отличалась от нынешней местной породы, это так называемая торфяная свинья (Sus palustris); кроме того здесь найден клинушек из рога оленя. Из остатков низших животных найдена пуговица из верхнего щита речной черепахи (Еmys europea), три рода раковнн, Cardium, Zittoni, Buccinium dis-sitium, Fmpullaria vulcani, и так называемое ядро (выполненная и окаменевшая внутренность) маленькой раковины из рода Ortis. Замечательно, что все трубчатые кости и черепа, не только валающиеся на поверхности, но и добытые посредством раскопки оказались разбитыми, вероятно для вынутия мозга, до которого как известно древние и дикие народы были большие охотники. По неизвестной судбе - этого избежали кости свиньн, что в связи с самым нахождением костей этого животного по месту находки, представляет особенный интерес и, если только не простая случайность, то и особенный смысл. По месту находки на разных расстояниях разбросаны кучки щебня пз гранита, кварцита, разнородного сланца и порядочного количества черепков; все это лежит на обожженной земле с углями, как бы очаг. По разрытии таких кучек оказывается множество разных костей и под некоторыми кучками по два целые остова свиньи; целые же остовы ее найдены мною и в массе других костей при копании пробной канавы здесь же.
    Часть черепа и обломки костей человека так малозначительны, что об них основатсльного нельзя ничего сказать; судя на глаз, чсреп, часть которого найдена, должен был быть длиноголовый.
    Не упоминая о прочих мелочах Лихачевской находки, в заключение описанных предметов надо сказать о найденной, с прочими предметами, половине римской патиновой монеты Септимия Севера (197—211 г.—по Р. X.)
    Предметы подобные сейчас описанным находимы были мною не только близ самой Лихачевки, но и вокруг нее верст на восемь, во многих местах; нигде только эти предметы не попадаются так густо, как под Лихачевкою.
    Очевидно, что на всем этом пространстве сидел в древности какой-то народ, главным средоточием которого была местность возле Лихачевки.
    Но эта местность не была защищена от неприятеля и выбрана для жительства народом лишь вследствие жизненных выгод, находясь над самой рекою с лесистыми берегами; на случай же приближения неприятеля этим народом было построено в четырех верстах на восток громадное городище, именуемое ныне Разрытой Могилой.
    Кто, когда и почему дал такое название этому городищу, едва ли удастся когда нибудь эти вопросы разрешить. В 1857 г. городище это было описано в "Описании Харьковской епархии", окружность его тогда равнялась 170 саженям, вышина валов по косогору 11 саженям, глубина окружающего городище рва 4 сажени и за рвом вала 3 сажени.
    С тех пор городище несколько изменилось, вышина валов и глубина рва уменьшилась; еще ясно заметны упоминаемые в "Описании" подкопы внутрь валов городища и небольшие ямы по сторонам выходов как-бы от выкопанных столбов, на которых были навешены ворота, сохранившиеся в предании народа. На восточной стороне от городища вправо и влево стоят две насыпи меньшей величины, в виде несомкнутых колец, к сожалению, одна из этих насыпей наполовину раскопана местными жителями, берущими землю для токов; да и само городище начинает страдать от распашки.
    Городище стоит на самом высоком в окрестности месте; в полуторе верст от городища на восток лежит слобода Рублевка; мимо городища проходит дорога из Рублевки на Котельву и пересекается дорогой, идущей из с. Лихачевки на Колонтаев и т. д.
    Здесь по разным направлениям вокруг городища рассыпаны курганы то группами, то в одиночку. Форма здешних курганов по преимуществу представляет отрезок шара, но есть между ними и более островерхие и с западшею вершиною. Величина курганов разнообразится от 50 до 100 сажен в окружности, и от двух с половиною до шести аршин над материком.
    Нет сомнения, что все эти курганы не простые сторожевые вышки, но настоящие могильники. Народы, проводившие жизнь в постоянных передвижениях с места на место и те воздвигали могильные насыпи по достоинству покойника. Как-же после этого, у народа, имевшего нарочито устроенное городище на случай нашествия неприятеля, не могло быть могильных насыпей? В Малороссии от скифов до нашего времени едва-ли и переводились народы, не насыпавшие и нечтившие могильные насыпи за первейшую святыню. Оттого у нас на могилах сосредоточено столько разных преданий и суеверных рассказов; оттого наши украинские песни так редко обходятся, чтобы не упомянуть хотя одним словом о могиле в поле, служащей то в награду воину, сложившему кости за родину, то в память вернолюбящихся сердец и т. д.; даже конь копытом роет могилу своему дорогому хозяину, сраженному вражьей рукою. Народ наш с испокон веков сроднился с могилой в поле, как с чем-то необходимым.
    Если могилы даже в глазах простого народа еще не утратили совсем своего особенного интереса, то для археолога-любителя родной старины могилы эти имеют во сто раз больший нитерес и значение.
    В 1887 году я намеревался удовлетворить своему любопытству - произвести серьезную раскопку курганов близ Лихачевки, но дела не позволили мне сделать это раньше до наступления жатвы, которая в указанном году возвысила цену на рабочих до полутора рубля в день, почему я ограничился раскопкой только шести курганов.
    Раскопка курганов начата была с ближайших к городищу Разрытой Могиле.
    В кургане № 1 на глубине трех с половиною аршин найдена человеческая кость ноги, а ниже на четверть, в смеси из кусочков дерева, угля и глины, золотая бляшка (рис. 7, таб. II). вроде четырехлепестного цветка; еще глубже на пол аршина кусочек железа, косточка из пальца ноги, два зуба и золотая плоская бусина (рис. 1, таб. II), а на самом дне в яме, еще ниже поверхности материка на два аршина, золотая буса-цилиндрик (рис. 6, таб. II), стекляная желтая буса, обломок бронзовой шпильки (рис. 8, таб. II), такого-же вида как и найденные возле Лихачевки, и кусочки какого-то красного горючого вещества.
    В кургане № 2 на глубине двух аршин оказалась крыша сруба из дубовых досок, устроенная на столбах и состоявшая из шести слоев досок, составлявших толщину до одного аршина. В этом срубе на дне ямы, выкопанной ниже материка на полтора аршина, найден кусочек серы, кусочек красного вещества как и в № 1 разбитая стекляная бусина, и костяк человека, лежавший в согнутом положении, головой на восток и лицем на север, пред лицем стояла широкая миска (рис. 3, таб. I) и высокий горшек (рис, 1, таб. I) с дырочками в краях; в миске и горшке лежала какая-то желтобурая масса; под самой головой покойного найдено три кусочка железа.
    В кургане № З, на глубине полутора аршин найдены обожженые доски, составлявшия крышу сруба, как и в № 1; на внутренней поверхности были паписаны мелом какие-то непонятные знаки. В этом кургане не найдено ничего больше, так как оказалось, что раньше когда брали землю для токов, то нашли кости покойника и потом зарыли где-то опять.
    В кургане № 4, на глубине полутора аршин, найдены битые человеческие кости с обломком дерева; здесь тоже брали землю для токов и вырыли целый гроб с покойником и поломавши все это опять зарыли обратно; рядом с этими обломками лежал целый гроб и в нем человеческий костяк в выпрямленном положении головой на запад, лицем кверху и с подложенными под голову руками; на ногах остались голенищи сапог и у каблуков толстеющие подковы; по всей вероятности, этот покойник сравнительно новый. Ниже гроба на один аршин под слоем угля и кусочков дерева найдены черепки сосуда превосходной работы и с разрисованной поверхностью; ниже черепков на пол-аршина лежали разбросанные и побитые человеческие кости.
    В кургане № 5 вся насыпь была перемешана с углями, жжеными костями и черепками; на глубине около трех аршин лежали разбросанные битые кости человека крупного роста.
    В кургане № 6 на поверхности найдены черепки и зубы лошади; вся насыпь перемешана с углями. На глубине трех аршин от поверхности лежал в берестяной лодочке покойник совсем истлевший; на месте головы покойника найдены две золстые сережки (рис. 2 и 3, таб. П), весящие 3 1/4 золотпнка, и у шеи штук тридцать бусин темно-вишневого цвета (рис. 4 п 5, таб. П); у правой руки какой-то предмет с двумя бронзовыми пряжечками и двумя колечками, к которым прицеплены по три ушка (рис. 9—10 и 12— 13, таб. II); в головах покойника стоял сосуд с просом (рис. 2, таб. I); положение покойника было головою на северо-восток. Ниже покойника на аршин в деревянном срубе из бревен, найдены железные удила с прибором к уздсчке (рис. 16 и 17, таб. II), железное копье (рис. 15, таб. П), бронзовый крючек вроде рыболовногоо (рис. таб. II) и кусочек черепка с начертанным знаком вроде одного из написанных мелом в кургане № 3.
    Как ни замечательны раскопанные курганы по своеобразному содержимому в них, но по малочисленности раскопок и разнохарактерности найденных при раскопке предметов и способов погребения, невозможно сделать никаких выводов; только видом некоторых курганных предметов подтверждается взаимная связь курганов с предметами, найденными близ Лихачевки, и принадлежность одному времени и одному народу.
    Какому же времени, а равно и народу можно отнести Лихачевские древности с курганами?
    Не придавая ученого значения своим предположениям в ответе на эти два вопроса, я, как простой любитель, основываю свои предположения на сближении только с известными мне данными. Не беда если все мои сближения окажутся недостаточно убедительными, в особенности в ответе на второй вопрос, но хорошо если хоть что нибудь в них окажется близким к истине.
    Для ответа на вопрос о времени, к которому относятся Лихачсвские древности, имеется одно положительное указание но прежде чем ответить, которому веку принадлежат предметы, мне хочется сказать о периоде культуры, какой застало население здешних мест.
    Тогда как в ближайших соседних местностях каменный период терялся в отдаленности веков и начал выходить из употребления бронзовый, а железный уже получил право общего применения, здесь еще не вышел вполне из обихода каменный и только начал входить железный) хотя большинство предметов все-таки были сделаны из бронзы; так что Лихачевские древности относятся к концу бронзового периода. Характерными признаками для этого периода могут служить орнаменты на предметах, состоящие из кружков, спиралей и зигзагов, и формы предметов, как-то, бронзовое колесце (12), бронзовая головка конька(16), такой-же кельт (4), конец меча(3) и некоторые другие предметы, а также употребление предметов из камня, стрел, скребков и молотков.
    Что касается того, которому веку принадлежит Лихачевские древности,—счастливая судьба, сохранившая древности, позаботилась сохранить вместе с ними и половину римской монеты Септимия Севера (119—211 по Р. X.), по которой можно смело причислить древности к II или Ш веку по Рождестве Христовом.
    Не так легко ответить на второй вопрос, во-первых, потому, что недостаточно собрано археологического материала, а во-вторых, что самое важное, по недостаточности положительных исторических свидетельств, которыми можно было бы без натяжек воспользоваться при объяснении доисторнческих древнстей вообще и Харьковской губернии в особенности.
    По общепринятому обыкновению легче всего труднообъястнимые доисторические древности отнести скифам, —благо, что по известиям древних историков в Харьковской губернии можно пристроить и скифов,—беда только, что здешние скифы были пастухи, а стало быть и кочевники, тогда как Лихачевские древности принадлежат народу земледельческому, оседлому; для чего бы пастухам понадобились серпы и такой городок как Разрытая Могила, требовавший для своего устройства немало народа, единодушия, труда и времени.
    Главная же беда состоит еще в том, что Харьковская губерния принадлежала к таким благодатным местностям, по которым безпрепятственно мог прогуливаться всякий проходимец и за некоторыми из таких проходимцев наука признает здесь право гражданства, находя в них еще кроме того иногда если не русских, то хотя славян или в названиях их славянские имена; а один ученый пристроил весьма ловко на месте нынешней Ахтырки и Ахтырцев—Агатирсов, к тому же Агатирсы по иностранному произношению тоже Рси (Agati rsi), да еще и старшие или большие или что равно великоруссы и т. п.
    Народ, живший в третьем веке по Р. X. близ Лихачевки был порядочно знаком с римлянами; доказательством чего служат римская монета, римская фибула, и в некоторой степени меч, от которого найден конец; именно такой ширины, каковы были так называемые испанские мечи, употреблявшиеся римлянами. Далее. Известно, что у римлян вепрь или просто свинья пользовалась вовсе не такой дурной репутацией как теперь у нас; там, кроме того, что из нее, по словам Плиния, приготовляли до пятидесяти блюд, но и редкое жертвоприношение обходилось без того, чтобы не убивали нарочно выкормленных свиней; только в некоторых немногих случаях не дозволялось приносить в жертву свиней; редкий предмет повседневного обихода не был украшен если не целой фигурой этого животного, то хотя его головой; даже такой важный предмет как знамена имел своим навершьем голову вепря, тогда как скифы не только не держали свиней, но пренебрегали и тем народом, который имел их. Древние обитатели близ Лихачевки имели свиней наравне с прочими домашними животными, так как кости свиней попадаются также часто, как и других животных, причем всегда в целости и в полном составе скелета, а иногда и по два вместе; очень может быть что свиньи эти принесены были в жертву подземным богам.
    Кто же мог занести сюда как преметы, так может быть и некоторые обычаи римского происхождения?
    Замечено, что римские монеты от первого и второго века чаще всего находимы были целыми кладами там, где, по нашей летописи, первоначально расселились вышедшие из придунайских областей славяне. В Харьковской губернии клады римских монет первого и второго века по Р. X. находимы были не раз, и у меня самого имеются римские монеты из таких кладов. Если Харьковская губерния лежит вне пространства, указанного летописью, где первоначально расселились славяне, то легко могло случиться, что уже чрез небольшой промежуток времени славяне-Суличи двигались и далее на восток от Сулы и селились по Пслу и Ворскле с их притоками на местах, еще никем незанятых.
    Принимая во внимание, что условия жизни в древности были совсем не те, что теперь, мысль не терялась в бесконечном разнообразии окружаюших предметов, напротив, тогда почти каждый предмет был на счету, и редкий не имел какого нибудь особенного значеиия или вошел в жизнь без особенно важной причины, нельзя не вспомнить записанной в нашей начальной летописи одной легенды, по которой славяне в древности отличались своим обоюдоострым оружием, "рекше мечем", от другого народа обладавшего оружием "одною стороною, рекше саблями". Такое обоюдоострое оружие, "рекше меч", славяне позаимствовали у римлян, в бытность свою под их владычеством, и занесли к нам вместе с прочими предметами и обрядами жертвоприношений.
    Как известно, между многими формами славянских жертвоприношений, кроме сожжения жертвы, она иногда еще вешалась на дерсвьях, опускалась в воду, была съедаема жертвоприносителями, оставлялась на поверхности земли, и закапывалась в землю. Последнею формою славянского ертвоприношения можно объяснить и нахождение близ Лихачевки скелетов свиньи закопаных в землю; это тем вероятнее, что кости других животных находятся здесь только в раздробленнм и разрозненном виде.
    Быть может, что жертва, состоявшая из свиньи, а не другого животного по верованию собственно этих славян, была самою приятною и угодною подземным богам, необходимым земледельческому народу, каким были славяне с незапамятных веков.
    Что славяне действительно могли отдавать предпочтение свинье пред прочими животными в известных случаях, в этом нечего в сомневаться; достаточно вспомнить, что у некоторых славян, свинья возведена была на степень вестника воли судьбы. Так, когда славянскому народу угрожали великие опасности, гений Регрского озера выплывал на берег, ревел ужасным голосом и скрывался в волнах и т, д.
    По известию одного древнего славянского монаха, мы знаем, что славяне в первобытные времена язычества не имели своей грамоты, как выражается этот монах: "неимеху книг, но чьртами и резами чьтаху.
    В кургане № 3 на досках сруба были иаписаны какие-то непонятные знаки мелом; подобные же и некоторые другие знаки нарезаны на многих бронзовых стрелах и на черепке из кургана № 6. При взгляде на эти знаки невольно является мысль что-бы могли они значать и удастся ли когда нибудь разгадать их смысл.
    Желая пополнить сведения о здешних древностях, я обращался с распросами к местным сторожилам не расскажут-ли они чего такого, что сохранилось в памяти от предков и передается из поколения в поколение, но расспросы мои не увенчались желанным успехом. Равно и названия ближайших населенных мест и урочищ не содержат в себе ничего важного в археологическом отношении. Само название села Лихачевки наверное ново, хотя Лихачев Боярак упоминается в 1571 году в „Росписи где велит государь головам на поле стояти для береженья свого государева дела". Этот Лихачев Боерак совпадает несколько и с нынешней Лихачевкой.
    Река Мерла, на которой лежит село Лихачевка, упоминается уже в 1185 г. в битве Святослава Ольговича с Половцами. Надо сказать, что название Мерла— чисто славянское и на нынешнем местном наречии значит—мертвая.
    По замечанию Надеждина, большие урочища всегда называются первыми поселенцами. Очень может быть, что название Мерлы, река получила еще в первый приход сюда славян во втором веке по Р. X., от того, что вся она протекала по безводной, как бы мертвой, местности до прихода славян, в противоположеность местностям, занятым славянами ранее, где они застали уже каких нибудь обитателей. Поселившийся народ в первое время по берегу реки, где сосредоточивалось наиболее выгод и находя вокруг мертвую пустошь—Мерлу, дал это название и реке.


    Харьковская губ. в археологическом отношении исследована, как известно, очень мало. Систематическими раскопками здесь, можно сказать никто не занимался. Есть только несколько случайных заметок местных исследователей, среди которых первое место занимает В. Пассек и проф. Борисяк. Понятное дело, что при таких условиях нечего пока и думать о широких выводах. Необходимо прежде собрать побольше фактов, что бы иметь материал для обобщений. В виду этого нельзя не одобрить мысли прежнего секретаря Стат. ком. Петра Савича Ефименка, — этого достойнейшего и преданнейшего своему делу местного последователя, посвятившего ему все свои силы, — печатать в "Харьковском Сборнике" археологические корреспонденции, присылаемые читателями "Сборника". Вследствие заявления его, помещенного в "Харьк. Сбор." за 1887 г., некоторыми лицами присланы в Комитет сообщения о старинных памятниках и находках в нашей губ. Это весьма отрадное явление, свидетельствующее о живой связи, которая устанавливается между Стат. Комитетом и уездными обывателями. В том же 1887 г. были доставлены в Комитет священниками для Имп. Академии художеств сведения о памятниках русского искусства и древностей. По всей вероятности, Академия Художеств обработает со временем те данные, которые имеют общий интерес. Мы же считаем полезным поместить здесь то, что представляет интерес для местных читателей. Таким образом, ответы священников — с одной стороны и корреспонденции некоторых частных лиц — с другой, по возможности в их подлинном виде, и составят содержание настоящей статьи; я только в них кое-что сократил, а кое-что совсем опустил, следовательно, ответственность за верность сообщаемых здесь сведений лежит не на мне, а на г.г. корреспондентах. Весь имеющийся в моем распоряжении материал я распределяю в несколько отдельных групп, а именно:1) Известия о городищах и курганах.
    2) Об остатках и развалинах прежних крепостей.
    3) О монетах.
    4) О находках старинного орудия.
    5) О рукописях и предметах искусства.
    6) О замечательных исторических могилах.
    7) О легендах.
    1) Харьковская губ. богата городищами; важнейшие из них указаны и даже описаны В. Пассеком, преосв. Филаретом и Ю. И. Морозовым; но о курганах мы имеем мало данных, поэтому всякое новое сведение будет интересно. Священник с. Веревкино о. Симеон Мухин (Изюмского уезда) пишет: "Село Веревкино находится в 30 верстах от уездного города Изюма, расположено на правом берегу р. Донца и тянется почти в одну улицу длиною версты в 3. Одна половина села, северная, расположена на весьма значительной горе (до 40, а по местам и более саженей), другая южная до скату горы. Как раз среди этих половин стоит на взгорье церковь. Против церкви в 100 саж. к западу, на самой горе, есть местность, доселе называемая городком вал и ров его весьма заметны, так что пространство его может быть и теперь еще измерено. Форму городок имеет неправильного квадрата, линии которого неравны, но или короче или длиннее одна другой, и притом каждая линия изломана несколькими углами. Длина городка с востока на запад 93, а с юга на север 90 саж. Южная половина городка занята приходским кладбищем, а северная упирается в сады и огороды Веревкинских крестьян, и та часть улицы, где живут эти крестьяне, называется такжс городком. Старожилы, давно уже умершие (я сам уже священствую в Веревкиной 30 л.), ничего не знали об этой местности, кроме названия ее городком. Судя по валу и рву городок веревкинский далеко древнее Петровской крепости а также рва и вала, начинающегося у р. Донца при сл. Веревкиной и продолжающегося до р. Днепра в Киевской губ., описанных в Истор. стат. опис. Харьков. епар. преосвящ. Филарета в ст. о сл. Петровской, так как последние сохранились несравненно свежее, чем первые. Я забыл сказать, что старожилы слышали от своих предков, что веревкинский городок покрыт был некогда строевым дубовым лесом. Саженях в 200 от городка Веревкинского к югу, на половине пути из Веревкиной в сл. Петровскую, на возвышенности, еще более значительной, чем занимаемая городком, есть курган, называемый в народе Разрытым, хотя по признакам его, можно полагать, что он не разрыт, а наметан. По сторонам его, кроме северной, два ряда меньших курганов, числом 16, вершины которых шарообразны, а иных почти уже плоски; некоторые же из них едва заметны, особено те, которые входят в пахотное поле. Самый Разрытый курган расположен между выгоном и пахотным полем. Он свежее сохранился, чем городок веревкинский и потому вероятно, принадлежит позднейшему времени. От кургана Разрытого местность понижается до речки Малой-Береки, впадающей в Донец в сл. Веревкиной, по обе стороны которой расположена сл. Петровская. За сл. Петровскою к югу опять высокая почти отвесная гора, на которой и находится Петровская крепость, как раз насупротив Разрытого кургана".
    Священник слободы Курячевки Староб. у. о. Андрей Павлов сообщает сведения о сторожевых курганах: "В слободе Курячевке есть только курганы, но и они нехорошо сохранились, находясь на крестьянских пахотных полях, хотя еще заметны. Курганы находятся в четырех местах по кряжу возвышенности, тянущейся с правой стороны (западной) над долиной нашей речки Деркула, по дороге с хутора Тишкова на Беловодск (по бывшему чумацкому шляху с севера на Ростов и Таганрог). По этой дороге они расположены так:
    1) Первая группа, — вблизи "Попасного леса" три кургана, —один с правой стороны, а два — с левой выше названной дороги. Форма их - насыпь земли, имеющая круглое обширное основание, в вершине суженное. Величина курганов не измерена, приблизительно около 20 сажень окружности при основании и до сажени вышиной.
    2) Версты на две далее на юг, по той же дороге, шесть курганов, таких же как и в первой группе, но более осевших, разбитых; расположены они выше "Нестуканого леса", по прямой линии, на пространстве около 100 сажень, с востока на запад. Больший из этих курганов без вершины, усечен (внутри), имеет в средине котловидную яму, сажень семи в окружности.
    3) От сих курганов далее к югу, версты на полторы, выше балки "Гармашевой", один курган, сходный с прежними, имеющий в средине котловину; при подходе к сему кургану с востока, от дороги, заметны слева и справа возвышения земли, как бы остаток вала.
    4) Четвертый курган ниже слободы Курячевки, по течению речки, на возвышенности у самой речной Деркульской долины, на "Кручках". Этот курган сходен с осмотренными, имеет в середине котловидную яму. Подобных курганов в здешней местности много; лучше они сохранились на степных целинных землях. Устроены они вообще на возвышенностях, от которых иногда берут начало широкие разложистые овраги, ниспадающие в окружающие долины; а потому кругозор с них очень обширен".
    Еще в прошлом веке все города и даже многие слободы имели укрепления, называвшиеся замками и кременцами; вот такие-то укрепления, а также монастыри и описывают корреспонденты. Священник заштатного города Белополья (Сумского у.) о. Алексей Чугаев пишет: "В Белопольи в центре города был некогда замок, где в настоящее время городской сад. В этом саду весною 1885 г. образовался провал, по расчистке которого, аршина на 3 в длину с юга на север и до 2-х аршин в шир. открыто было три подземных хода прямо к реке, направо и налево. Так как не оказалось людей, заинтересованных этим, и средств, а без соответственных предосторожностей никто не рискнул пойти в те отверстия, то провал тот остался неисследованным и по распоряжению полиции был зарыт. По рассказам старожилов, когда, лет 50 тому назад, строились городские каменные лавки на площади саженях в 50 от провала, при рытьи канав находили также следы подземных ходов, по направлению к замку и к полю, которыми, вероятно, предки наши ходили в замок и обратно во времена набегов татарских. Замок, по преданию, обнесен был глубоким рвом, который, по мере надобности, наполнялся водою из реки Крыги, протекающей у подошвы замка с северной стороны. В настоящее время никаких следов рва нет, а река пересыхает летом. Местность эта и теперь именуется замком, весьма живописная и от реки возвышается почти вертикальная гора сажень на 20, так что с трудом можно взобраться; с восточной и западной стороне примыкает к строениям частных лиц, а с южной к городской площади и равняется с нею".
    Такие же остатки старинных укреплений, по словам прот. о. Виктора Андреевского, находятся в г. Лебедине: "На северной стороне г. Лебедина довольно ясно заметны остатки бывшего древнего укрепления, сделанного из насыпной земли, деревянных бревен, хворосту и других материалов довольно высоко поднятого саженей до 5-ти и широко протянутого по правую и левую сторону саженей до 20-ти по течению реки Ольшаной. Это укрепление защищало центральную, вероятно и тогда, как и теперь лучшую часть города; со всех прочих сторон защищена была она естественными преградами, а именно: с восточной стороны значительным заливом реки Ольшаной, соединявшимся на южной стороне с болотистою местностью речки Буравки, а с западной стороны — тою же речкою, текущею в прежние времена очень быстро, что ясно можно видеть из остатков водяных мельниц, на ней существовавших, которая (речка Буравка) впадала тогда, как и теперь, в реку Ольшану, недалеко от вышеописанного укрепления. Эта огражденная центральная местность города даже до настоящего времени носит название замка, в которой там заметно бывшее укрепление".
    В царствование Императрицы Анны Иоановны, как известно, была построена для защиты Слоб. полков Украинская линия, состоявшая из 17 крепостей и непрерывного вала со рвом на протяжении 400 верст. В состав укреплений входили между прочим Петровская и Ефремовская крепости. О первой довольно подробные данные сообщает священник слободы Петровской (Изюмского у.) о. Вениамин Касьянов. "Крепость Петровская и теперь представляет собою примечательный памятник древности, руками человеческими созданный, она имеет вид правильного четырехугольника с выступающими по углам бастионами или редутами, господствуя над местностью, представляет замечательный вид на далекое пространство, дает ясно различать на 30 верст гору Изюмского Кремянца и другие предметы. Квадратная длина и поперечник крепости занимает собою 50 саженей, выступающие по углам бастионы занимают по поверхности по 27 саженей. Часть верхней стены, обращенная внутрь, хотя и осыпавшаяся от времени, имела, как видно, до половины срезанный откос, на котором можно было подвозить к бастионам снаряды, передвигаться с одного места на другое и наблюдать за неприятелем, укрываясь в то же время передовою насыпью, за которою там же находится глубокий ров, и теперь по местам имеющий пространство в 8 саж.; ров, как утверждают старожилы, всегда почти был наполнен водою. Предместье крепости на восток, юг и запад представляет также защиту в несколько рядов вала и земляных насыпей; внутри крепости был пороховой погреб; от севера через ров въезд в нее. Господствующая на гористой возвышенности к югу от настоящего поселения, она с северной стороны была окружена жильем. Не выделяющаяся из линии рва и вала земляная круглая насыпь, составлявшая передовой пикет и известная под названием "пушки", занимает место между Петровскою и ближайшею Тамбовскою крепостями и в народном названии сократилась на слове "шестая"; так напр., при вопросе: в какой местности делится земля для распашки? ответ получается — в шестой, или около шестой".
    Краткое описание б. Ефремовской кр. доставил свящ. с. Ефремовки (Змиев. у.) о. Ф. Слюсарев. По его словам, в с. Ефремовке из исторических памятников есть только земляная крепость, которая состоит из большого вала и рва сажени в 3 глубины. От этой крепости по направлению с востока на запад тянется ров и вал, имеющий и в настоящее время сажени полторы вышины. Как крепость, так и вал составляли оборонительную линию во времена татарских набегов.
    В прежнее время укреплялись не только города, но и монастыри; об остатках укреплений Ахтырското Свято-Троицкого монастыря сообщает иеромонах Тихон. "Самая гора, на коей стоит монастырь Ахтырский, по местному преданию, называемая Ахтыр-Городище, представляет вид насыпанного кургана, на полуверсту в окружности, 15 саж. вышины по отвесу. Правда, против этого сама природа, пронизавшая в разном направлении гору довольно твердыми пластами камня песчаника, торчащими с боков ее в виде ребер, а поверхность покрывшими почти сплошь. Другая подобная гора в полуверсте на С.-В. от первой, также курганообразна, особенно с южной стороны. Отдельно от нее к З. при входе в монастырский сад, стоит курган, заметно, нарочно насыпанный, на коем, по преданию, когда-то прежде для шайки грабителей, пребывавшей в трущобе той горы, подавались сигналы нападения и грабежа проезжих мимо по древнему Ахтырско-Киевскому тракту. Известно, что в восточном боку первой горы находились пещеры, принадлежавшие прежнему монастырю, закрытому в 1778 году, сделанные с целью подвизаться в них еще первым монахам оного, выходцами из Киева. Но теперь вход этих пещер завален — без всякого признака. На С.-В. той же горы существуют и ныне пещеры, выкопанные по распоряжению первоначальника сего вновь открытого монастыря, игумена Сергия; простираются оне довольно далеко в гору, имеют круговой ход несколько Келий для подвижников, если бы такие нашлись. В противоположном Ю.- З. боку, возле колокольни, по преданию, также была пещера, далеко внутрь горы, имевшая дверь; но она также завалена. В другой горе, с южной стороны, имеется открытый ход (без двери) в полуразрушенную пещеру, ведущую в гору на восток к бывшему на вершине ее дому помещика Войновича, который содержал выше описанную шайку, пока попался на производстве в той же пещере фальшивых денег. Недалеко от входа в пещеру на поверхности в полугоре — квадратная впадина, показывающая бывший тайник с остатком деревянной двери, косяки коей недавно приняты. Такой же вид тайника имеется в верхнем крае пещеры к самому дому, ныне уже до основания разобранному лицами, охотившимися на прочный его кирпич. Все пещеры в крепком песчано-глинистом грунте. Из письма свящ. с. Гомольши о. Иоанна Крутьева (Змиев. у.) видно, что в х. Коробовом находятся остатки упраздненного при Екатерине II-й Змиев. Ник. мон.; именно — разные подвалы, погреба и пещеры, ведущие в гору, в лес и вниз к р. Донцу, а также хорошо сохранившиеся места и развалины его церквей. Эти развалины заслуживали бы более тщательного осмотра и описания.
    3) В Харьковской губ. ежегодно находят восточные римские и другие монеты; но монеты эти в большинстве случаев не попадают в нумизматические кабинеты; даже самые известия о находках редко делаются достоянием науки. Между тем в настоящее время было бы уже полезно собрать фактические данные о таких находках и сделать из них общие выводы, так как книга Савельева (Мухамеданская нумизматика) далеко не полна и устарела. С этой стороны представляемые ниже сведения весьма интересны, тем более, что их сообщают по-видимому люди компетентные в этом деле. Уездный казначей г. Купянска А. В. Жуков, у которого есть своя собственная нумизматическая коллекция, пишет б. секретарю комитета П. С. Ефименку: "Серебряный диргем абассидского халифа Эль-Мехди, чеканенный в 778—779 г., найден в Купянске; другой диргем халифа Хади 786 г. найден в Купянском уезде; серебряная золотоордынская монета хана Бардибека 1357—58 г. найдена в Изюме на Кременце; другая того же Бардибека найдена около г. Купянска в х. Чепурковке, где, как гласит народная молва, мужик выкопал клад таких же монет, но скрыл из боязни, чтобы не отняли у него, и по частям продал евреям на серебро; правда ли это, или нет—не знаю, но у евреев-серебрянников многие видели подобные монеты; есть еще золотая византийская монета Константина II и Константина Поганата 654—59 г., найденная в Купянском уезде; медная монета Константина IV Поганата с братьями Гераклием и Тиберием 668—69 г., найдена в сл. Нижней-Дуванке, Купянского уезда; монета эта очень редка. Медная монета Михаила VIII Дуки 1071—78 найдена в Купянске — тоже из редких". В другом письме тот же корреспондент прибавляет: "Все восточные монеты мне определяла Императорская Археологическая комиссия в 1885 году, куда я отсылал их для рассмотрения и определения; одна только золотоордынская серебряная монета, найденная в Изюме, определена мною самим согласно подобной же монете только другого года, бывшей на рассмотрении Археологической комиссии; кроме этого имею честь присовокупить, что у меня был серебряный диргем абассидского халифа Мансура, чеканенный в г. Истахре в 139 гиджры— 756—757 годов, найденный в 60-х годах этого столетия в Змиевском уезде, но где именно, — подробностей не упомню, так как своевременно они не были записаны, — и медная монета золотоордынская XIV столетия без года и имени монетного двора с изображением кувшина, из которого льется напиток в рюмку, вроде того как это изображается на вывесках у сельских шинков, выкопанная в Змиеве в 60-х годах, при раскопке насыпи, где был острог; обе эти монеты в 1985 году отосланы мною в Императорскую Археологическую комиссию по просьбе ее, потому что подобных экземпляров не имелось, а взамен их я получил две другие монеты. В том же Купянске есть еще любитель нумизматики Ф. Н. Педашенко. В своем письме на имя П.С. Ефименка он заявляет: "Недавно приобретены мною две древние восточные монеты: 1-я диргем одного из Среднеазиатских государств IX или X века по Р. X. с круговидными надписями и другая Испегбедская монета. Подобные им описаны Френом. Испегбедская монета разнится от описанной Френом именем Халифа (впереди фигуры Парсийкого князя). Голова князя изображена безобразною с обнаруженными зубами. Позади фигуры надпись тожественна, но на обороте несколько различествует. По Френу надписи этих монет еще никем не разобраны, за исключением имен халифов, изображенных арабскими письменами. Диргем по наружному виду сходен с описанным у Френа (таблица XIV рис. № XIII, но надписи совсем другие).
    Вместе с этими монетами приобретена мною одна золотоордынская.
    В знаках ее на первой стороне я узнаю: "чеканено в Азаке (Азове)"; далее же не могу понять, так же как все на другой стороне. Все три монеты найдены одним крестьянином в Изюмском уезде при пахании поля. В Изюме приобрел я одну золотоордынскую, найденную на Кремянце-горе близ Изюма.
    В Купянске куплена также золотоордынская монета, найденная женщиною в земле.
    Здесь же приобретена тоже в земле найденная римская монета Нервы Траяна с сидящей на стуле фигурой с поднятой правой рукой, локоть левой на спинке стула. Надпись вокруг головы Императора: "IMP. CAES.NERVA TR...CERM.".
    На днях отправившись для раскопок к городищу близ Купянска, упомянутому мной в первом сообщении, я нашел намеченное мною место раскопанным, как видно, искателями кладов. Вокруг разрытого места валяются куски человеческих черепов и других костей и черепки глиняных урн. Близ села Сенькова в лесу, принадлежащем мировому судье Попову, есть камень с высеченным дугообразным знаком. Сообщивший мне это Сеньковский житель г. Ивашура говорит, что, кажется, там есть и другие знаки. Если представится случай, осмотрю сам и сообщу более подробно.
    Г-м же Ивашурою найдены при земляных работах, при его мельнице в Пристене (8 верст от Купянска), серебряные монеты Сигизмунда III так назыв. трояки (gross. arg. tripl. regni Poloniae). Это — остатки Хмельнищины, выселенной из Черниговской, Киевской н Полтавской губ. на "слободы".
    На днях я сам нашел на песках вдоль р. Оскола, в 3-х верстах от Купянска, бронзовый наконечник трехгранной стрелы.
    Весьма полезно было бы обратиться через кого следует к приходским священникам и просить их осматривать попадающие в церковные кружки, вышедшие из употребления монеты. Крестьянин, найдя серебряную монету, продает ее золотарю, а тот сплавляет ее на поделки; если же попадается медная, то мужик бросает ее в кружку. Так, в Николаевской церкви г. Купянска я нашел одну неизвестную монету желтоватой бронзы и подарил ее г-ну Жукову, Археологическая комиссия в Петербурге, куда г-н Жуков посылал свои монеты для определения, сообщила, что найденная мною в церкви монета принадлежит одному из Савроматов, царей Босфора Киммерийского. Как она могла зайти в Купяский уезд? Вероятно найдена в земле мужиком".
    В более раннем письме Ф.Н. Педашенко сообщает о находке клада: "В 7 верстах от Купянска по дороге в Харьков в версте вправо от дороги есть хутор Чепуркивка, расположенный по склону яра, который у вершины имеет крутые обрывистые стены. Весною от стаявшего снега, а летом от сильных дождей, от стен обваливаются глыбы земли. Однажды дети, играя на дне яра в рассыпавшейся упавшей глыбе нашли несколько серебряных монеток и принесли домой. Один из мужиков, по имени Федор (фамилии не мог до сих пор узнать), с старшим братом своим отправились туда ночью и, покопав немного, вырыли целый клад. Федор вскоре отправился в Купянск искать покупателя. С этой целью он показал несколько монет золотых дел мастерам Трубчанинову и какому-то еврею. Трубчанинов приобрел из них семь штук и сплавил их на поделку. Мне удалось добыть один экземпляр от еврея Гузикова. Судя по надписи, это татарская монета Золотой орды, но евреи так ее испортили напильниками, испытывая качество серебра, что с трудом можно разобрать лишь слово султан и тамгу, т. е. печать хана.
    Другой экземпляр, прекрасно сохранившийся, приобретен мною у золотаря Савельева. Относится он к N году гиджры и имеет имя Бердибек хана. Оба экземпляра подарены мною Купянскому казначею Андрею Васильевичу Жукову,—любителю нумизматики.
    Золотарь Турчанинов сообщил мне, что нашедший клад мужик Федор рассказал ему откровенно, что когда найден был клад, то он принес домой "з мирку та брат дви", и склонялся продать ему часть, но Турчанинов сообщил об этом местному исправнику, который и отправился в Чепуркивку вместе с Турчаниновым, чем так напугал мужиков, что они упорно отказываются теперь, говоря, что кроме найденных детьми нескольких штук они ничего более не видели.
    В 134 № "Харьк. Губ. Вед." за 1887 г. была напечатана корреспонденция из с. Шпилевки, Сумского уезда, о находке клада, такого содержания: „Известно народное поверье относительно существования множества глубоко зарытых в земле кладов, которых нельзя добыть лишь потому, что они заколдованы. Это поверье часто эксплуатируется ловкими мошенниками, и не раз приходится встречать в газетах известия о том, что в той или другой местности занимаются отыскиванием клада, который ни за что не дастся. У нас случилось как раз наоборот: никто никогда не подозревал, чтобы в нашем небогатом селении водились клады. а между тем здешним мужикам совсем случайно дался клад, дело было так. Близ нашего села находится имение г. Римско-Корсакова, где крестьяне арендуют участки земли под бакшу, и вот на одном участке у горы Бойковой крестьянин, роя землю, наткнулся на камень довольно больших размеров. Когда камень был отвален, под ним оказался глиняный сосуд немного уже раздавленный, а в сосуде оказались следующие вещи: серебряные уборы с нескольких уздечек, серебряная пряжка с пояса, четыре браслета, более ста штук монет греческих и турецких разной величины — от нашего пятачка до рубля, затем русские серебряные монеты и довольно ценное золотое кольцо. Нашедший клад долго не объявлял о нем и лишь на прошлой неделе сказал владельцу горы Бойковой, так что в сущности неизвестно, действительно ли найдено только то, что показано нашедшим, или же клад содержал гораздо больше. Говорят, будто найдено целое богатство, так как и у двоюродного брата нашедшего стали замечать разные вещи, которые могли быть получены только от нашедшего клад. Во всяком случае, нашедший сошелся с владельцем горы, в которой оказался клад, на выгодных для обоих условиях: все показанное они разделили между собою по ровну".
    Благочинный Валковского уезда о. Иоанн Голяховский сообщает о находках в г. Валках: "В приходе Валковской Соборной Преображенской церкви, но вдали от хутора Старовалковского (иначе Старые Валки) имеется земляная крепость, довольно сохранившаяся, длиною в 300. а шириною в 250 саженей с ходом к большому Перекопскому пруду. Недалеко от этой крепости к востоку в 1883 г, крестьянин слоб. Перекопа, вырыл плугом большой кувшин монет (величиною в 20 к. но вдвое тяжелее) и считая оные оловянными, продал щетинникам по 2 к. за штуку. Случайно я, благочинный, достал из этих монет десять штук и оказалось, что эти монеты чистого серебра, прекрасно сохранились портреты и надпись римских императоров: Октавия Августа, Тиверия, Коммода. Нерона, Антонина, Пия и др. и одна греческая монета величиною в русский полтинник (но вдвое тяжелее) с портретом и надписью Лизимаха, которые находятся в моей коллекции древних монет".
    Наконец, по сообщению Ахтырского исправника, "в г. Ахтырке на усадьбе Ларионова, и в с. Белке на усадьбе Пономаренка найдены старинного чекана монеты серебряные весом 7,5 ф., которые при рапорте от 5 июля 1884 г. были представлены в Губернское Правление, по рассмотрении которого были присланы в Полицейское Управление для выдачи нашедшным; из них Пономаренко продал свои монеты в с. Буймир, Лебединского уезда, Ирине Харченковой, а Ларионов—Анне Вергуновой".
    4) Дополнением к предыдущему отделу могут служить данные о случайных находках древнего оружия и других предметов. Г. Педашенко сообщает об этом следующее: "Переехав на службу в Харьковскую губер., я крайне удивился, найдя по берегам Оскола песчаные полосы, усеянные обломками древней глиняной посуды, как нужно полагать, надгробных урн, кусками бронзы, кремня со следами обделки и даже нашел один экземпляр бронзовой стрелы такой точно формы, какую имеет экземпляр найденный на Дону. Близ Купянска верстах в 2-х найдены мною следы городища. Там я нашел слитки бронзы, бусы и черепки".
    Священник слоб. Штормовой (Староб, уезда) пишет: "При раскопке могил крестьяне находили: скелеты человеческие, оружие, золотые и серебряные монеты, но, к сожалению, последние утрачены крестьянами. Так, на восточной стороне поля, принадлежащего крестьянам, около дороги, идущей на хут. Колпаков, находится земляной курган по форме шарообразный, имеющий в основании 7 сажень и в ширину 3 сажени. В этом кургане в 1868 г. крестьянином Ннканором Коробкою найдена золотая монета пятирублевого достоинства; на ней изображен воин с копьем на коне; в том же году продана крестьян. Коробкой Старобельскому купцу Василию Склярову за три рубля. Сохранилась ли эта монета у этого купца и по настоящее время,— не известно.
    Другой курган, находящийся в южной части поля, принадлежащего помещику Дьякону, по направлению к слоб. Денежниковой, по форме шарообразный, имеет в основании 10 сажень и 6-ть саж. в вышину. В 1881 г. при основании этой могилы была рыта землянка и в ней найдены: скелет человеческий, стальной кинжал с такою же рукояткою и на ней золотая мелкая насечка, небольшой кусок панцыря, состоящего из стальных мелких колец, довольно прочной и аккуратной работы. Все эти вещи сохраняются у здешнего помещика Ф. Дьякова.
    По направлению на север, в нескольких саженях от слоб. Штормовой, при большой дороге, идущей на Старобельск, находятся два смежные кургана, имеющие в основании 8 сажень и 5-ть саж. в вышину. В 1850 г. здешний крестьянин Тимофей Зубарь, живущий и поныне, выпахал медный небольшой казанок, похожий на кувшин. Эта вещь сохранилась у вышеупомянутого крестьянина".
    По словам протоиерея о. Алексея Илларионова, "в 1878 году крестьянин села Кочетка Федор Михайлов, сын Татаринов, вскапывая ниву свою близ Кочетка, выпахал из земли стальную цепь в три аршина, которую и отдал кузнецу".
    Из официального рапорта Лебединского уездного исправника видно, что "близ слоб. Ново -Троицкой, Червленовской волости, над р. Пслом в обрыве горы наз. Городок, назад тому до 30 лет, найден жителями той слободы, отрывок длиною до 1-го аршина пушечного дула, из чугуна толщиною в диаметре до 5-ти вершков, будто бы, как говорят, оставлен там во время Шведской войны, которое сохраняется ныне при Червленовском волостном правлении".
    5) к сожалению, немного сведений сообщают гг. корреспонденты о рукописях и памятниках искусства. Нет никакого сомнения в том, что в пределах Харьковской губ. сохранилось еще немало предметов древнего искусства — старинных икон, иконостасов, священной утвари, одежд и т. п. Есть также основание предполагать, что погибли еще не все фамильные и волостные архивы и что в них сохранилось немало любопытных материалов. Недавно нам были доставлены старинные документы, хранившиеся в одном крестьянском семействе. Постоянно также приходится слышать о фамильных помещичьих архивах. Было бы крайне желательно получить о них хотя краткие, но точные данные. Эти данные могли бы найти место на страницах "Харьковского Сборника". В настоящее время нам присланы сведения об одном волостном архиве. Кол. секретарь Ф. Д. Зайцев пишет: "Во время службы моей на должности судебного следователя в Лебедниском уезде мне приходилось бывать в селе Алешне этого уезда и в Алешинском волостном правлении мне показывали некоторые бумаги из хранящихся на чердаке волостного правления старых документов прошлого столетия. Все виденные мною там бумаги относятся к бывшему Сумскому казачъему полку и лежат на чердаке волостного правления без всякой пользы для кого бы то ни было, тогда как они могли бы, по моему мнению, послужить материалом для истории Украины России". Это письмо было доложено Стат. Комитету и один из его членов—А. Д. Твердохлебов принял на себя труд навести на месте справки об этом архиве и сообщить о результатах своих наблюдений Комитету.
    Священник с. Лебяжьего (Змиев. у.) о. В. Щекин сообщает, что в его приходской церкви "сохранился портрет преосвященного Иоасафа Горлевка Белгородского, неизвестно какого года и рукопись—письмо того же Преосвященного 1752 г. апреля 27 дня. Адрес на конверте: "Высокородному господину подполковному Андриану Ивановичу Его Высокородию Стремоухову.
    Высокородный господин подполковник Андриан Иванович! нам по Духу Святом благопослушный сын и Благодетель! За присланных от Вашего Высокородия кибиточных мастеров покорно благодарствуем, которые по исправлении отправлены обратно; впрочем, при послании Божия и Нашего Пастырского Высокородию Вашему благословения пребываем.
    "Вашего Высокородия Нам по Духу Святом благопослушного сына и благодетеля всех благ желатель, услужник и Богомолец Смиренный Иоасаф Епископ Белгородский апреля 27 дня 1752 г."
    Из письма священника с. Водяного (Змиев у.) о. Ф. Николаевского видно, что в этом селении имеется деревянная церковь с замечательным иконостасом ХVII ст. В с. Ольшане (Харьк. у.), по сообщению местного священника, сохранились древние иконы Спасителя, Богородицы, Св. Николая и Св. Варвары, перенесенные первыми поселенцами из-за Днепра, откуда они вышли в 1650 г. В соборной церкви г. Лебедина, по известию протоиерея о. В. Андреевского "сохранились до настоящего времени древние достопримечательные священные предметы,—а именно: образ Святителя Николая в серебро-вызолоченной шате весьма художественной отделки и там же лик Святителя, едва заметный от продолжительности времени, древней живописи, весьма искусно выполненный, в византийском вкусе; другой предмет старины составляет колокол весом 5,5 п. отлитый в 1666 г., как значится на самом колоколе из материала очень ценного. но к сожалению неизвестно кем и когда разбитый и имеющий трещину... Эти два священные предмета, как гласит предание, привезены были в первозданную церковь, а по упразднении ее перенесены в настоящую"...
    6) К числу остатков менее древних исторических памятников нужно причислять могилу Гетманцев и украинского философа Сковороды. О первой краткие известия сообщает протоиерей г. Лебедина о. В. Андреевский; "на восточной стороне Лебедина, пишет он, в значительном расстоянии от центра города, а именно, около двух верст, находится большая могила, имеющая около 3-х саженей высоты над уровнем земли, около 10 саж. в окружности своей подошвы, на вершине этой могилы образовалась глубокая впадина. Народные предания об этой могиле весьма грустны, именно, что в ней в царствование Блаженной памяти Императора Петра I-го в первоначальных годах ХVIII ст. погребены важные политические преступники". Это, очевидно, известная могила Гетманцев, о которой некогда сообщал сведения пр. Филарет, а в последнее время П. С. Ефименко (по поводу "Мазепы" Н. И. Костомарова, не знавшего об этой могиле).
    О состоянии могилы известного слободско-украинского философа и странствующего просветителя Г. С. Сковороды сообщается в сердечном, проникнутом любовью и уважением к этому местному деятелю, письме валковского мещанина Фоки Власовича Кремины; это письмо бывшего воспитанника сельской школы ясно свидетельствует о том, что память о Сковороде не умерла до сих пор в народе. Вот это письмо в дословной передаче: "Господину секретарю Статистического Комитета в. г. Харькове. Настоящее мое сообщение посылаю вам на благоусмотрение, как собирателю, ценителю и хранителю всего местного, дорогого в нашей губернии; приймите его и выслушайте как голос из низшего сословия, к которому я принадлежу; вручая его вам, надеюсь, что вы, как правдивый судья науки, в случае мое сообщение окажется неуместным, великодушно простите мне за беспокойство вас.
    Я будучи конторщиком в имении г. Гебенштрейт в с. Клиновом, Богодуховского уезда, по знакомству ездил к сельскому священнику села Пан-Ивановки, Харьковского уезда, отстоящего от с. Клинового в 4-х верстах и от станции "Максимовка" жел. дороги в 10 в. Поездка моя была в 1887г. Священник проживает в доме, подаренном с усадьбою помещиком г. Жилинским, смежно с имением последнего. В саду священника я, однажды гуляя, наткнулся на могилу, о которой никто никогда мне в Пан-Ивановке не упоминал. Кругом могилы нет ничего замечательного, могущего броситься в глаза посетителя; один только надгробный камень еще издали стал заметным, освещенный солнцем, чем обратил на себя мое внимание. Подойдя из любопытства, я на нем прочитал следующие слова: Григорий Саввич Сковорода (год рождения и смерти, но я упомнил это). "Мир меня ловил, но не поймал".
    Присужденное наукою этому человеку звание философ дорогой нашей Украйны, по всей вероятности, со дня его смерти (1794 г.). до сего времени не осталось в забвении, ровно как и его имя, но для наглядного воспоминания потомству о Г. С., по месту вечного успокоения его бренных останков, едва ли подобает виденная мною жалкая обстановка могилы Г. С. Разве он, философ, заслужил себе на могилу один камень? Возле могилы нет ни креста, ни решетки, не говоря даже о памятнике; не будь камня, могила считалась бы стертою с лица земли — участь судьбою заброшенных в глушь для вечного успокоения. Не удивительно то, что за 90 лет со дня смерти Г. С. его могли забыть современные люди; обстоятельства местные могли измениться — не до памятников или воспоминаний; но на ком забота за своих работников, как не на науке, которой он в свое время был предан...
    Свое мнение беру назад тогда только, если, быть может, Сковорода сам завещал себя похоронить без памятников, оставив народу о себе один нерукотворенный памятник,— чего я не знаю, не читавши истории о жизни Г. С."
    Письмо это было прочитано в заседании Статистического Комитета и тогда же высказано было единодушное желание открыть подписку на приведение в должный вид могилы Сковороды и постановку ему памятника. Прибавим от себя, что еще в сороковых годах нашего столетия было намерение воздвигнуть памятник Сковороде, как это видно из письма В. Н. Каразина к издателю "Молодика" И. Бецкому. ("Молодик" на 1844 г., стр. 229); к сожалению, намерение это тогда не осуществилось; желательно, чтобы теперь, по крайней мере, голос одного из народа был услышан. Но предварительно необходимо было бы на месте собрать точные сведения о состоянии могилы, так как г. Кремина видел ее четыре года тому назад.
    7) В заключение приводим целиком два предания, сообщенные уездным казначеем в Купянске А. В. Жуковым. Одно из них по сюжету своему совершенно напоминает известную сказку Г. П. Данилевского и могло даже послужить источником ее, другое — объясняет нам название г. Змиева. "В 12 в. от г. Змиева, пишет г. Жуков есть слобода Лиман, а за слободою громаднейшее озеро, носящее тоже название и простирающееся верст на 7 или более. Об этом озере, в конце 60-х годов от старожилов сл. Лимана я слышал такую легенду, что на том месте, где теперь озеро, было прежде село Лиман, но за беззаконие жителей Бог прогневался на них и село ушло в землю, а сверху образовалось озеро, что и теперь будто бы при тихой погоде утром на заре, если приложить ухо к земле, можно слышать, как хозяйки сзывают свиней и курей кормить, а в один год, уже очень давно, во время сильной засухи и обмеления озера, виден был крест колокольни погрузившегося в воду села и что рыбаки даже привязывали к нему лодки. Легенду эту я слышал от заседателя Лиманского волостного правления, если не изменяет мне память, по фамилии Трофименко, с которым я в то время часто ездил на охоту; не знаю, жив ли в настоящее время этот почтенный старик.
    О г. Змиеве, от старожилов оного, еще в конце 50-х годов, слышал такую легенду: В очень давнее время, на месте нынешнего города образовался поселок или хутор без названия; гора, где теперь находится кладбище и мельницы, была покрыта большим лесом, где водились медведи и олени, а протекающий под горою Донец был очень широкою рекою; в Донце жило чудовище по названию Змий (о семи головах), который ежедневно вылезал на берег из воды и подстерегал себе в добычу как скот, приходивший на водопой, так и людей, а в особенности детей, ходивших по лесу и неосторожно спускавшихся к берегу реки для купанья; поэтому и хутор получил название Змиев, т. е. принадлежащий Змию, в том смысле что Змий из этого хутора избирал свои жертвы; наконец, в хуторе Змиевом поселился один человек по имени Васыль, по прозвищу Велыкий, так как он был очень большого роста и славился на всю окрестность такою силою, что его никто не мог побороть; этот Васыль Велыкий задумал освободить хутор от Змия, для чего обмотал всего себя прядивом (пакля), чтобы Змий не прокусил его, взял в руки длинное копье, на конец коего также навязал кусок прядива, обмоченного в смолу; в таком виде отправился он на берег Донца ожидать появления из воды Змия. Змий услыша на берегу присутствие живого существа, не замедлил вылезть из Донца и бросился на Васыля; тогда Васыль зажег прядиво навязанное на конце копья, подошел к Змию и, всадив копье с горящим прядивом в пасть Змия, задушил его, но название Змиев осталось за хутором навсегда".
    Было бы крайне желательно, что бы в нынешнем 1888 году редакция "Харьковского Сборника" получила от своих читателей побольше научных корреспонденций археологического, этнографического и топографического содержания.

    Д. И. Багалей.

  2. #2
    Регистрация
    22.01.2019
    Адрес
    Украина, Харьков
    Сообщений
    1,491

    По умолчанию

    Вот такая интересная инфа мне попалась. У меня на реке Мерло дача. Река чудесная, чистая.Недалеко от нас видел в своем дубе Философ Григорий Сковорода.

  3. #3
    Регистрация
    22.01.2019
    Адрес
    Украина, Харьков
    Сообщений
    1,491

    По умолчанию


Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Эту тему просматривают: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •  
И как мы все понимаем, что быстрый и хороший хостинг стоит денег.

Никакой обязаловки. Всё добровольно.

Работаем до 01.10.2022

Список поступлений от почётных добровольцев



Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Архив

18+