"С любимыми не расставайтесь" ?

[Татка Норвежская]

Ща муж уезжает на работу , вот и жизнь начинается. А то с утра , то фотку ему подклей , то конвертик подпиши, со мной собирается ехать в РОССИЮ. От че надумал, ну не гад , ли?????? единственное место , где я могу расслабиться...

[Корал*]

Какая жестокость на форуме, меня уже плетками хреначат, ты КАРЛО прекращай свои деспотичные замашки Жопа то у меня не казенная...

Нуууууу, Тат...
Так и я ему об том же..
А он всё плёткой, да плёткой, вааще озверел, зверюга

[Pussy]

Вот,повбивав бы за чмоканье в эфире.

Сьешь лимон.

[Чудик]

Сьешь лимон.

тогда уж и мне придёццо

[Boris-Fed]

Если я на какое-то время рассталась, то потом я уже остылая....хотя и при длительных отношения наблюдаю то же самое

если остыла, значит и чувства были не сильны..просто - было влюбленностью...не более того..

[цаца]

Нет конечно.Мое мнение.Не надо никаких расставаний,чтобы что либо доказать себе,просто надо жить так,чтобы не понадобились расставания для передышек.Надо давать жить с передышками,находясь за пазухой друг у друга,под крылом друг у друга.Нет и не будет никакой пользы в расстованиях,только привычка находиться в рознь,и каждый будет искать развлечений по отдельности,а потом этого вместе уже не будет,потому что по середке будет начинка,все равно,какая бы она не была,если будет сладкая,задумаешься,надо ли мне возвращаться туда,имея такую сладость,а если будеть горечью давать,то подумаешь дважды,надо ли туда возвращаться,если он меня отпустил,лучше поискать чего нибудь хорошего.
И уже не будет той взаимосвязи,которая должна была быть между вами.

[Пихта]

Потрясающая история стихотворения «С любимыми не расставайтесь...»

Мало найдется людей, которым не знакомы строки из стихотворения «С любимыми не расставайтесь...», особенно после выхода кинофильма «Ирония судьбы, или С легким паром». В действительности стихотворение Александра Кочеткова называется иначе — «Баллада о прокуренном вагоне».
История этого поэтического произведения поражает.
В течение творческой жизни у большинства поэтов зарождаются строки, которые становятся апофеозом, и таковыми для Александра Кочеткова стали строки из «Баллады о прокуренном вагоне».
Это стихотворение имеет интересную историю создания, о которой рассказала в своих записях жена поэта Нина Григорьевна Прозрителева. Лето 1932 года супруги провели у родственников, и Александр Кочетков должен был уехать раньше жены. Билет был куплен до станции Кавказской, после чего нужно было пересесть на поезд Сочи — Москва.
По воспоминаниям Нины Григорьевны, супруги никак не могли расстаться, и уже во время посадки, когда проводник попросил провожающих покинуть поезд, Нина Григорьевна в буквальном смысле вызволила мужа из вагона. Было решено сдать билет и отложить отъезд на три дня. По истечении трех дней Кочетков уехал и, прибыв в Москву, обнаружил, что друзья уже считали его погибшим в крушении, которое произошло с поездом Сочи — Москва. Получилось, что те три дня отсрочки спасли поэта от неминуемой гибели. В первом же письме от мужа, которое получила Нина Григорьевна, было стихотворение «Баллада о прокуренном вагоне».
Все произошедшее заставило поэта задуматься о роли случайностей в жизни человека и о великой силе любви, способной уберечь человека от трагических перипетий судьбы. Несмотря на то что стихотворение было написано в 1932 году, напечатано оно было лишь спустя 34 года в сборнике «День поэзии». Однако еще до опубликования эти проникновенные строки никого не оставили равнодушными и передавались буквально из уст в уста, как и сама история его создания. После выхода в свет «Баллада о прокуренном вагоне» стала включаться в многочисленные сборники стихов как одно из лучших лирических произведений того времени.
Александр Кочетков написал много замечательных стихов, но он так и остался в памяти людей благодаря своей «Балладе...». Прошел не один десяток лет со дня ее написания, а строчки из этого стихотворения продолжают оставаться гимном всех влюбленных. И в любых жизненных ситуациях самое главное — это всегда следовать наказу поэта: «С любимыми не расставайтесь!». И тогда отступит даже неизбежное.
— Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями, -
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана —
Прольется пламенной смолой.
— Пока жива, с тобой я буду —
Душа и кровь нераздвоимы, -
Пока жива, с тобой я буду —
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой повсюду —
Ты понесешь с собой, любимый, -
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.
— Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
— За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба — я и ты.
— Но если я безвестно кану —
Короткий свет луча дневного, -
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, в млечный дым?
— Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.
Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них, -
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!

[Белая Хризантема**]

Это важно, когда тебя ждут
Говорят - "Ты скорей возвращайся".
И скучают, покой берегут,
Не хотят на минуту прощаться.

Когда просят тебя об одном -
"Ты себя береги, одевайся.
Я скучаю безумно, я жду
Поскорее ко мне возвращайся".

Ты уходишь на миг, тебя ждут
Без тебя, всё секунды считают.
И ты чувствуешь, то тепло рук,
Что тебя все сильней прижимают.

Исчезаешь надолго - и что?
Вот тогда по тебе не скучают,
Без тебя всё все не радует вдруг,
Без тебя тосковать начинают.

Когда любят тебя просто так,
Ни за что, просто любят и любят.
Без тебя очень плохо - никак!
О тебе никогда не забудут.

Очень важно, когда говорят -
"Ты мне целого мира дороже!"
И дороже всех в мире наград -
Чтоб любили тебя, и ты тоже.
____________________________

Чтоб любил и всегда возвращаться спешил
Чтоб в разлуке сердечко томилось,
Что бы кто-то в молитве у бога просил,
Чтоб с тобой ничего не случилось

[Gulzhan**]

С любимыми не расставайтесь

В отдаленном уголке Индонезии умершие и их тела по-прежнему считаются частью семьи.

Аманда Беннетт
28 июня




Около семи вечера Элизабет Ранте отодвигает золотую штору, открывая дверной проход, и мы проскальзываем внутрь.

«Папа, Папа,

— шепчет она своему мужу,

— к нам приехала гостья из далекой страны».

В комнату входит с подносом в руках второй сын Элизабет, Джейми, и тихо подходит к нам.

«Вот твой рис, Папа.

Вот рыба. Вот чили», — говорит он.


Стараясь не шуметь, мы направляемся к выходу.

«Просыпайся, Папа. Время обеда»,

— говорит Элизабет, и я оборачиваюсь на мгновение.

Йокки, старший сын, объясняет отцу: «Она хочет сфотографировать тебя, Папа».


Трогательная семейная сцена, которая могла бы происходить в любом уголке мира, если бы не один нюанс — муж Элизабет, бывший работник городской администрации, уже две недели как мертв.

Здесь, в этом бетонном доме уважаемой и процветающей семьи, на деревянной кровати без движения лежит Петрус Сампе, накрытый одеялом до подбородка.

Петрус еще несколько дней будет оставаться в своем доме на окраине Рантепао, расположенного в отдаленном горном районе Сулавеси, одного из индонезийских островов.

Его жена и дети будут говорить с ним и приносить ему еду четыре раза в день — завтрак, обед, ужин и вечерний чай. «Мы делаем это потому, что очень любим и уважаем его», — говорит Йокки. «Раньше мы всегда ели вместе.

Он все еще в доме, с нами, и мы должны кормить его», — добавляет Элизабет. Благодаря тому, что тело обработали формалином (водным раствором формальдегида), оно не разлагается и через некоторое время превратится в мумию.

Тело совсем не пахнет, в комнате стоит обычный для домов народов тораджи запах сандала. С картины на стене на покойного смотрит Иисус Христос.

Четыре дня спустя, после христианской службы и обеда на сто с лишним человек, члены семьи переносят Петруса с кровати в гроб — этот процесс снимают на видео.

Десяток детей отпихивают друг друга, чтобы лучше видеть. Петрус пролежит дома в гробу еще четыре месяца, до похорон в декабре.

До тех пор его жена будет жить с ним в одном доме; в некоторых семьях сохранился старый обычай никогда не оставлять мертвого одного.

До похорон Элизабет и ее дети будут называть покойного то макула — больным человеком. «Мы верим: несмотря на то, что наш отец — то макула, его душа все еще в доме», — говорит Йокки.





В отличие от людей западной культуры, тораджи не воспринимают смерть тела как нечто резкое и завершенное.

Для них это лишь первая ступень долгого, постепенного процесса. О телах близких заботятся несколько недель, месяцев и даже лет после смерти. Похороны часто откладывают, чтобы успели приехать родственники покойного из дальних краев.

Сама церемония длится неделю, во время которой в дом тораджи стекаются родные и близкие со всех уголков мира. Когда кортеж, состоящий из сотни машин и мотоциклов, отправляется проводить покойника в последний путь, движение на дорогах останавливается (чего не случается, даже когда едет полиция или скорая). Смерть здесь уважают больше, чем жизнь.

Тораджи не отказываются от медицинской помощи, когда их жизни грозит опасность. И, конечно, они горюют, когда близкие умирают. Однако почти все уверены, что смерть — неотъемлемая часть жизни.

Тораджи считают, что даже после смерти человек не умирает по-настоящему, что и тогда связь между близкими людьми сохраняется. Для них смерть не конец, а лишь переход к другой форме существования.

Тораджи, живущие на севере Сулавеси, иногда достают усопших родственников из могил, чтобы переодеть их и укутать в новый саван.


Никто точно не знает, откуда берут начала погребальные обычаи тораджи. Язык тораджи стал письменным только в XX веке, и информация о многих древних обрядах до сих пор передается из уст в уста.

Лишь недавно археологи установили, что некоторые из этих обычаев существовали еще в IX веке. Первые голландские корабли прибыли на территорию нынешней Индонезии в XVI веке в поисках пряностей.

Спустя триста лет они проникли в места проживания тораджи — сейчас в этих районах живут племена тораджи утара и тана тораджи.

Благодаря голландским миссионерам в этом районе Индонезии распространено христианство — преимущественно протестантизм, однако некоторые исповедуют католичество. (В то время как большая часть индонезийцев — мусульмане.)

Христианство более или менее успешно совмещают с традиционными ритуалами тораджи: практически каждый этап погребального обряда сопровождается молитвой «Отче наш» и чтением Евангелия от Матфея или Иоанна.


Деревни тораджи расположены как высоко в горах, так и в долинах. От крупнейшего населенного пункта Сулавеси, Макасара, до Рантепао, города с населением 26000 человек, приходится добираться восемь часов, проделав путь в 300 километров по горным серпантинам. Деревни соединены между собой ухабистыми дорогами, на которых с трудом могут разъехаться две машины.


Я приехала сюда после многих лет исследований отношения к смерти людей западной культуры, которые боготворят медицину и лекарства, но боятся самой смерти, причину которой видят в несовершенных технологиях или отсутствии желания жить. Поэтому многих американцев оставляют умирать в госучреждениях, хотя большинство из них предпочли бы отойти в мир иной у себя дома.

Когда мой муж Теренс умер, я решила узнать другой подход к смерти и приехала сюда изучать культуру с прямо противоположным отношением к этому явлению.


Колин Мюррей Паркс и Холли Джи Приджерсон в книге «Утрата: как взрослые справляются с горем» пишут, что в западной культуре совершенно нормальным считается разговаривать с мертвыми, чувствовать их присутствие и даже видеть их.

Горе, пишут Паркс и Приджерсон, имеет не линейный, а скорее цикличный характер — оно затихает и вспыхивает с новой силой в течение многих лет, и погребальные обряды тораджи служат тому примером.

Расставание с покойным спустя несколько дней или даже часов после смерти, типичное для западной культуры, для тораджи было бы большим ударом. «Моя мать скончалась внезапно, и мы пока не готовы отпустить ее.

Я просто не могу похоронить ее так рано», — всхлипывая, говорит Йохана Поланда. К ее матери, тело которой лежит в комнате на втором этаже, уже в течение года не зарастает народная тропа.

При жизни покойная была старостой деревни (сейчас этот пост заняла ее дочь), и потому к ней до сих пор приходят за благословением перед важными событиями или даже за разрешением на заключение брака.


Микаэла Будиман, антрополог из Карлова университета в Праге, пишет, что похороны сразу после смерти были бы для тораджи «как если бы коршун упал с неба на свою добычу, схватил ее и исчез навсегда в мгновение ока».

Так есть ли разница между нежеланием Йоханы расстаться с матерью и нашим стремлением быть с любимыми, отошедшими в мир иной?

Или между беседой Элизабет с мужем и разговорами американских вдов с их усопшими супругами? Так ли отличается ритуал подношения пищи мертвым и нежелание писательницы Джоан Дидион выбросить ботинки своего покойного мужа в надежде, что он вернется?

Ничто не лечит горе лучше времени. Что если бы мы, подобно тораджи, давали себе больше времени, чтобы свыкнуться с утратой?



Спустя несколько дней после моего визита к покойному Петруса Сампе и его жене на другом конце города состоялись похороны другого человека.

Я пробираюсь под бамбуковый навес, приготовленный семьей усопшего для гостей из других мест, и устраиваюсь поудобнее рядом с девочкой-подростком, внучкой покойного по имени Динда.

Она то подводит глаза, то играет в игры на смартфоне. «Все любят похороны, ведь на них можно увидеться с родственниками, которые живут далеко», — говорит она, а неподалеку играют ее младшие кузины, ничуть не смущаясь стоящего неподалеку гроба.


Сотни мужчин, женщин и детей гуляют или разговаривают в тени родовых домов — тонконанов, которые можно увидеть везде, где живут тораджи. Эти построенные на сваях здания с большой изогнутой крышей похожи на огромные красные лодки в море пальм, кофейных деревьев и бугенвиллей.

Между тонконанами копошатся привязанные к бамбуковым палкам свиньи — скоро их зарежут на обед. Женщины в облегающих черно-белых платьях торгуют сигаретами. В передвижном ларьке продают воздушные шары.

И повсюду лоснящиеся, жирные азиатские буйволы — они лежат под деревьями, стоят возле дорог или ходят по кругу под наблюдением молодого человека, который обращается с ними с такой заботой, будто они его домашние питомцы.

Распорядитель похорон с помоста обращается к одному из этих великолепных животных с огромными, изящно загнутыми кверху рогами, расстояние между которыми составляет почти два метра.

«Сегодня ты самый важный буйвол,

— говорит он.

— Ты отправишься в загробный мир с этим человеком и сделаешь его богатым».


Размах похорон тораджи оценивается в буйволах, которые служат здесь своего рода валютой. В расчет берется их количество, здоровье и внешний вид.

Похороны для тораджи очень важны в плане иерархии — они укрепляют статус семьи умершего, людей, которые присутствовали или отсутствовали на церемонии.

Сегодня один из последних дней угощений, приемов, встреч, молитв, развлечений и ритуалов, продолжавшихся больше недели и постепенно отделявших мертвого от мира живых.

Тело перемещают из дома в тонконан, затем в расположенный неподалеку амбар для риса и, наконец, в погребальную башню, возвышающуюся над местом проведения похорон.

Похороны объединяют тораджи — как семьи, так и целые деревни. Люди копят деньги на похороны, стремясь превзойти друг друга в подарках, что приводит к расточительству и сложной системе долговых обязательств.

Твой кузен подарил буйвола? Ты должен подарить быка покрупнее. Тебе подарили дорогой подарок, но ты не можешь ответить тем же? Тогда эта обязанность ложится на твоих детей. Если и они не справятся, она перейдет к внукам.


Об этой, не самой приятной стороне похорон, нельзя не вспомнить, слушая выкрики распорядителя, считающего подарки. «Кто подарил эту свинью? А этого буйвола?» — слышится из громкоговорителя.

А под жестяным навесом представители власти оценивают размер и внешний вид подаренных животных, чтобы обложить их налогами. По окончании церемонии семье покойного вручат тщательно составленный список полученных подарков, чтобы потом она могла ответить дарителям тем же, когда кто-то из их близких скончается.

Для тораджи похороны — веселое событие. Это словно свадьба, бармицва, воссоединение семьи и поминки вместе взятые. Богатые похороны — это возможность пообщаться, выпить и поесть от души, развлечься и даже познакомиться с новым работодателем или присмотреть себе хорошую пару.

Здесь также устраивают бои буйволов. («Никаких ставок!, — предупреждает распорядитель. — Это праздник христианской семьи, и здесь рядом полиция! Никаких ставок!») Когда наступает время нести гроб к погребальной башне, по меньшей мере пятьдесят молодых людей берутся за бамбуковые палки и с песнями обходят место церемонии.

Гроб начинают качать вверх и вниз, когда начинают воспевать интимную жизнь усопшего: размер некоторых частей его тела и сексуальное мастерство. Затем носильщики окатывают друг друга и гостей водой из пластиковых стаканов.

«У тебя может быть уважительная причина не прийти на свадьбу, но быть на похоронах ты обязан», — говорит 52-летний Дэниэл Рантетаса, сидящий в секции ВИП на похоронах Ласси Алло Туды, дедушки Динды.

Дэниэл подсчитал, что за всю свою жизнь он побывал на более чем трехстах похоронах. Он говорит, что на таких похоронах, как эти, в жертву приносят минимум 24 буйвола, а на некоторых — больше сотни.

Одно животное стоит в среднем 20 миллионов рупий (1425 долларов), хотя цена за особо ценных, пятнистых буйволов может быть намного выше. На богатых похоронах расходы на одних только буйволов могут достигать 400 тысяч долларов, которые покрываются за счет подарков гостей и денег, высылаемых родственниками, живущими за границей. Еда и напитки для сотен гостей и временное жилье для приехавших издалека также стоит немало.

Люди находят деньги на похороны, даже если у них нет средств заплатить за образование. «Моя бабушка сказала, что у нас слишком мало сбережений, чтобы платить за обучение в колледже.

А через пару недель она потратила несколько тысяч на свиней для похорон нашего родственника. Я стала жертвой традиций», — поделилась со мной одна женщина.

Как часто говорят тораджи, мы живем, чтобы умереть.
Тем не менее, некоторые туристы, приезжающие посмотреть на экзотичные пышные похороны тораджи, замечают, что связь между людьми, отсутствие у них страха перед смертью и веселье меняют их взгляд на собственную культуру.

«Мы, европейцы не думаем о конце своей жизни. А здесь готовятся к нему годами», — говорит Антонио Мучет, IT-специалист из Мадрида.

Я перевожу взгляд на буйволов — всего в жертву будет принесено 55. Человеку западной культуры это кажется варварством, но тораджи это не смущает.

«Мы ставим интересы группы выше интересов отдельного существа. Обязанность буйвола — давать людям мясо.

Человек, в свою очередь должен заботиться о животных и не причинять им боль без необходимости», — говорит Станислаус Сандарупа, лингвистический антрополог университета Хасануддина в Макасаре и представитель народа

тораджи.












Пока в городе проходят похороны, в деревне проводятся другие ритуалы. Август — традиционный месяц не только для похорон, но и для мамеме — так называемых «вторых похорон».

Они проводятся раз в несколько лет, когда семьи приходят на могилы предков, чтобы прибрать их, принести мертвым еды и сигарет и переодеть тела мертвых в новую одежду. Дэниэл Сэба Самбера наблюдает за своей женой, сыном, дочерью, зятем, внучкой и другими родственниками, собравшимися возле большого семейного склепа на краю долины.

На Дэниэле новые брюки, глаза удивленно смотрят сквозь новые проволочные очки. Он умер в 2012 году после 20 лет борьбы с диабетом. Сегодня семья увидела его впервые после погребения.

На этой неделе его и тела еще десятка почивших ранее родственников достали из склепа для церемонии мамеме.

Спокойный и подтянутый сын Дэниэла, Питер, как и его отец когда-то, занимается строительным бизнесом в провинции Папуа в двух тысячах километров отсюда. Он одет со вкусом и отлично говорит по-английски.

Его дочь Монна, инженер, показывает родителям фотографии своего хора в Цинуиннати на телефоне. Питер и его семья — современные тораджи.


И что же он чувствует, глядя на своего умершего три года назад отца и других родственников? Гордость. И волнение.

Тело отца достаточно хорошо сохранилось и все еще узнаваемо, в отличие от остальных, больше похожих на скелеты для украшения дома к Хэллуину. Много лет назад Дэниэл смог разбогатеть с нуля и за это получил прозвище Деда Босс.

Хорошее состояние тела — хороший знак для Питера: значит, он тоже преуспеет! «Тела не всегда сохраняются так хорошо. Это значит, что нас, его детей и внуков, ждет успех», — радостно говорит он.


Я ожидала этот момент с большим волнением. В конце концов, мы, люди западной культуры, не можем смотреть на трупы без содрогания. Однако теперь я чувствую лишь спокойствие и любопытство.

Они одеты в праздничные одежды и будто бы выглядят счастливыми. Запах затхлый, отдает плесенью. Зрелище, без сомнения, необычное, но неприятным или жутким его не назовешь.


«Очень важно, что мы существуем не сами по себе, а как часть чего-то большего», — считают тораджи.

Смерть одного человека — это лишь один стежок на огромном полотне жизни его детей и предков, который имеет финансовые, социальные и эмоциональные последствия.


Похоже, тораджи понимают смерть лучше, чем кто бы то ни было. Они хотят сохранить духовную и телесную связь с ушедшими близкими; хотят верить, что люди не умирают окончательно; хотят иметь предков, чтобы когда-нибудь присоединиться к ним.

Мы же продолжаем отстраняться от смерти, не понимая, что она, в сущности, такая же часть нашей жизни.

[Gulzhan**]

"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."

Среда, 04 Июня 2008 г




Иногда очень хочется кричать о том, как все же замечателен этот мир! Звучит банально и продажно... Так говорят многие банальные и продажные твари.. Хм, но все-таки они правы.

Я обожаю свою семью, обожаю своих друзей!..
Любимее и преданнее нет в мире людей..

Такая ерунда казалось бы, но в этой ерунде - весь МИР, все ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, все слезы и все радости...

"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.." - поется в песенке.
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.." - кричит мое сердце.
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."
"С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ!.."

Единственное, что есть в человеке ценного - ЛЮБОВЬ! ..а больше ничего... грустно это сознавать, но это ПРАВДА.. Мы - лишь пыль, грязь, скатавшаяся в комок в темном углу Вселенной.

Мы только и умеем,что разрушать, портить, ломать, крушить... - вот единственное, что мы можем делать хорошо и правильно, по всем законам Великого хаоса.